Между тунгусским шаманом и европейским управляющим церковью — прелатом или (взяв для примера
простых людей) между совершенно грубым, чувственным вогулом, который поутру кладет себе на голову лапу медвежьей шкуры, приговаривая молитву: не убий меня, и утонченным пуританином и индепендентом в Коннектикуте, хотя и есть разница в приемах, нет разницы в основах их веры, так как они оба принадлежат к одному и тому же разряду людей, которые полагают свое служение богу не в том, чтобы становиться лучше, а в вере или в исполнении известных произвольных постановлений.
Неточные совпадения
Если бы
люди ели только тогда, когда они голодны, и питались
простой, чистой и здоровой пищей, то они не знали бы болезней и им легче было бы бороться со страстями.
Если
люди, женившись, думают, что они своим браком служат богу и
людям тем, что продолжают род людской, то они сами себя обманывают. Таким
людям, вместо того чтобы жениться для увеличения числа детских жизней, гораздо
проще поддерживать и спасать те миллионы детских жизней, которые гибнут от нужды и заброшенности.
Придет время, и скоро, когда
люди перестанут верить в то, что богатство дает счастье, и поймут, наконец, ту
простую правду, что, наживая и удерживая богатство, они не улучшают, а ухудшают не только чужую, но и свою жизнь.
Какой бы ни был в наше время
человек, будь он самый образованный, будь он
простой рабочий, будь он философ, ученый, будь он невежда, будь он богач, будь он нищий, будь он духовное лицо какого бы то ни было исповедания, будь он военный, — всякий
человек нашего времени знает, что
люди все имеют одинаковые права на жизнь и блага мира, что одни
люди не лучше и не хуже других, что все
люди равные. А между тем всякий живет так, как будто не знает этого. Так сильно еще между
людьми заблуждение о неравенстве
людей.
Так учил Христос. А учил он так потому, что знал, что как в его время были
люди, учившие
людей ложному закону бога, так и впредь будут такие
люди. Он знал это и учил тому, что не надо слушать
людей, называющих себя наставниками, потому что учения их затемняют то
простое и ясное учение, которое открыто всем
людям и заложено в сердце каждого
человека.
Чем истинно мудрее
человек, тем
проще тот язык, которым он выражает свои мысли.
Когда
человек изучит все науки и узнает всё то, что
люди знали и знают, то он увидит, что эти знания, все вместе взятые, так ничтожны, что по ним нет возможности действительно понять мир божий, и он убедится в том, что ученые
люди, в сущности, всё так же ничего не знают, как и
простые неученые.
Они умеют бросать пыль в глаза, и часто
люди к ним относятся с уважением, но
простой народ их презирает, видя их бесполезность; они же презирают народ, считая его невежественным.
Со всеми
людьми, обращающимися к науке нашего времени не для удовлетворения праздного любопытства и не для того, чтобы играть роль в науке, писать, спорить, учить, и не для того, чтобы кормиться наукою, а обращающимися к ней с прямыми,
простыми, жизненными вопросами, случается то, что наука отвечает им на тысячи разных очень хитрых и мудреных вопросов, но только не на тот один вопрос, на который всякий разумный
человек ищет ответа: на вопрос о том, что я такое и как мне жить.
Все
люди нашего времени знают, что жизнь наша дурная, и не только осуждают устройство нашей жизни, но и делают дела, которые, по их мнению, должны улучшить жизнь. Но жизнь от этого не улучшается, а становится всё хуже и хуже. Отчего это? А оттого, что
люди делают самые хитрые и трудные дела для улучшения жизни, а не делают самого
простого и легкого: не воздерживаются от участия в тех делах, которые делают нашу жизнь дурною.
Понятие о долге во всей его чистоте не только несравненно
проще, яснее, понятнее для каждого
человека на практике и естественнее, чем побуждение, ведущее свое начало от счастья или связанное и считающееся с ним (и всегда требующее немало искусственности и тонких соображений), но и перед судом обыкновенного здравого смысла оно гораздо могущественнее, настойчивее и более обещает успеха, чем все побуждения, исходящие из своекорыстия, если только понятие о долге усвоено здравым смыслом, совершенно независимо от своекорыстных побуждений.
Всё в жизни кажется очень
простым; всё связно, одного порядка и объясняется одно другим. Смерть же представляется чем-то совершенно особенным, нарушающим всё
простое, ясное и понятное в жизни. И поэтому
люди большей частью стараются не думать о смерти. Это большая ошибка. Напротив, надо свести жизнь со смертью так, чтобы жизнь имела часть торжественности и непонятности смерти, и смерть — часть ясности, простоты и понятности жизни.
Неточные совпадения
Но мой Онегин вечер целой // Татьяной занят был одной, // Не этой девочкой несмелой, // Влюбленной, бедной и
простой, // Но равнодушною княгиней, // Но неприступною богиней // Роскошной, царственной Невы. // О
люди! все похожи вы // На прародительницу Эву: // Что вам дано, то не влечет; // Вас непрестанно змий зовет // К себе, к таинственному древу; // Запретный плод вам подавай, // А без того вам рай не рай.
Вперед, вперед, моя исторья! // Лицо нас новое зовет. // В пяти верстах от Красногорья, // Деревни Ленского, живет // И здравствует еще доныне // В философической пустыне // Зарецкий, некогда буян, // Картежной шайки атаман, // Глава повес, трибун трактирный, // Теперь же добрый и
простой // Отец семейства холостой, // Надежный друг, помещик мирный // И даже честный
человек: // Так исправляется наш век!
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому что одно изъяснение с таким
человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из
простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в
люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас в губернии, слава богу, народ живет не глупый: мода нам не указ, а Петербург — не церковь.
Чичиков тоже устремился к окну. К крыльцу подходил лет сорока
человек, живой, смуглой наружности. На нем был триповый картуз. По обеим сторонам его, сняв шапки, шли двое нижнего сословия, — шли, разговаривая и о чем-то с <ним> толкуя. Один, казалось, был
простой мужик; другой, в синей сибирке, какой-то заезжий кулак и пройдоха.
Поселитесь себе в тихом уголке, поближе к церкви и
простым, добрым
людям; или, если знобит сильное желанье оставить по себе потомков, женитесь на небогатой доброй девушке, привыкшей к умеренности и
простому хозяйству.