Неточные совпадения
Люди рабочего
народа часто стараются перейти в сословие людей достаточных, живущих чужим трудом. Они называют это выйти в хорошие люди. А надо бы называть это, напротив, — уйти из хороших людей в
плохие.
Считать себя самого лучше всех — дурно и глупо. Это мы все знаем. Считать свою семью лучше всех других — это еще
хуже и глупее, но мы часто не только не знаем этого, но видим в этом особенное достоинство. Считать свой
народ лучше всех других — уже глупее всего, что только может быть. Но этого не только не считают дурным, но считают великой добродетелью.
Христос открыл людям то, что разделение между своими и чужими
народами есть обман и зло. И, познав это, христианин уже не может иметь чувство недоброжелательства к чужим
народам, не может оправдывать, как он прежде делал, жестокие поступки против чужих
народов тем, что другие
народы хуже его
народа. Христианин не может не знать того, что разделение его с другими
народами есть зло, что разделение — это соблазн, и потому не может уже, как он делал это прежде, сознательно служить этому соблазну.
Ничего нет, кроме того, что положение
народов становится всё
хуже и
хуже. И всё же насилие остается богом толпы. Перед его залитым запекшейся кровью алтарем человечество как будто порешило преклоняться вовеки под звук барабана, иод грохот орудий и под стон окровавленного человечества.
Созидание Москвы и патриархальная неурядица московского уклада отзывались на
худом народе крайне тяжело; под гнетом этой неурядицы создался неистощимый запас голутвенных, обнищалых и до конца оскуделых худых людишек, которые с замечательной энергией тянули к излюбленным русским человеком украйнам, а в том числе и на восток, на Камень, как называли тогда Урал, где сибирская украйна представлялась еще со времен новгородских ушкуйников [Ушкуйники (от «ушкуй» — плоскодонная ладья с парусами и веслами) — дружины новгородцев в XI–XV вв., отправлявшиеся по речным и североморским путям с торговыми и военными целями.
Неточные совпадения
Он плохо теперь помнил себя; чем дальше, тем
хуже. Он помнил, однако, как вдруг, выйдя на канаву, испугался, что мало
народу и что тут приметнее, и хотел было поворотить назад в переулок. Несмотря на то, что чуть не падал, он все-таки сделал крюку и пришел домой с другой совсем стороны.
Сказать вам, что́ я думал? Вот: // Старушки все —
народ сердитый; // Не
худо, чтоб при них услужник знаменитый // Тут был, как громовой отвод. // Молчалин! — Кто другой так мирно всё уладит! // Там моську вовремя погладит, // Тут в пору карточку вотрет, // В нем Загорецкий не умрет!.. // Вы давеча его мне исчисляли свойства, // Но многие забыли? — да?
Но так как о Волках
худой на свете толк, // И не сказали бы, что смотрит Лев на лицы, // То велено звериный весь
народ // Созвать на общий сход,
— Где, батюшка, Андрей Иваныч, нынче место найдешь? Был на двух местах, да не потрафил. Все не то теперь, не по-прежнему;
хуже стало. В лакеи грамотных требуют: да и у знатных господ нет уж этого, чтоб в передней битком набито было
народу. Всё по одному, редко где два лакея. Сапоги сами снимают с себя: какую-то машинку выдумали! — с сокрушением продолжал Захар. — Срам, стыд, пропадает барство!
— Героем времени постепенно становится толпа, масса, — говорил он среди либеральной буржуазии и, вращаясь в ней, являлся хорошим осведомителем для Спивак. Ее он пытался пугать все более заметным уклоном «здравомыслящих» людей направо, рассказами об организации «Союза русского
народа», в котором председательствовал историк Козлов, а товарищем его был регент Корвин, рассказывал о работе эсеров среди ремесленников, приказчиков, служащих. Но все это она знала не
хуже его и, не пугаясь, говорила: