Неточные совпадения
Не дано знать этого человеку для того, чтобы он душевные силы свои напрягал не на заботу о положении своей
отдельной души в воображаемом другом, будущем мире, а только на достижение в этом мире, сейчас, вполне определенного и ничем не нарушаемого блага соединения со всеми живыми существами и с
богом.
Сознавая в своем
отдельном теле духовное и нераздельное существо —
бога и видя того же
бога во всем живом, человек спрашивает себя: для чего
бог, существо духовное, единое и нераздельное, заключил себя в
отдельные тела существ, и в меня и в тела
отдельных существ? Для чего существо духовное и единое как бы разделилось само в себе? Для чего духовное и нераздельное стало
отдельным и телесным? Для чего бессмертное связало себя с смертным?
Бог хотел, чтобы мы были счастливы, и для того вложил в нас потребность счастья, но он хотел, чтобы мы были счастливы все, а не
отдельные люди, и для того вложил в нас потребность любви. Оттого и счастливы могут быть люди только тогда, когда они все будут любить друг друга.
Когда мы умираем, то с нами может быть только одно из двух: или то, что мы считали собой, перейдет в другое
отдельное существо, или мы перестанем быть
отдельными существами и сольемся с
богом. Будет ли то или другое — в обоих случаях нечего бояться.
Мотив пантеона, который все явственнее звучит в упадающем язычестве, стремление собрать в нем всех чтимых богов и ни одного не пропустить (почему про запас или на всякий случай и ставился жертвенник «θεώ οίγνώστφ» — еще и неизвестному богу), явно свидетельствует об утрате веры в
отдельных богов, о невозможности успокоиться на политеизме, который превращается в дурную множественность или дурную бесконечность.
Неточные совпадения
Воплотившийся
Бог до конца разделил судьбу испорченного грехом мира и человека, до крестной муки и смерти [«На землю сшел еси, да спасеши Адама, и на земли не обрет сего, Владыко, даже до ада снизшел, еси ищай» (Утреня Великой Субботы, Похвалы, статья первая, ст. 25).], и все
отдельные моменты земной жизни Спасителя представляют как бы единый и слитный акт божественной жертвы [Интересную литургическую иллюстрацию этой мысли мы имеем в том малоизвестном факте, что богослужения пред Рождеством Христовым включают в себя сознательные и преднамеренные параллели богослужению Страстной седмицы, преимущественно Великой Пятницы и Субботы, и
отдельные, притом характернейшие песнопения воспроизводятся здесь лишь с необходимыми и небольшими изменениями.
И если индивидуальная истина есть вообще contradictio in adjecto даже в области познания, то уж тем более в области религии, где каждый
отдельный индивид перед лицом
Бога ощущает себя как человек или как человечество.
«Обычное представление о
Боге как
отдельном существе вне мира и позади (?) мира не исчерпывает всеобщего предмета религии и есть редко чистая и всегда недостаточная форма выражения религиозного сознания…
В такие и подобные антиномии упирается космологическое учение о
Боге, и не нужно объяснять этого непременно логической дефектностью того или иного
отдельного построения и при этом надеяться, что трудность будет когда-либо преодолена.
И самые
боги были как бы
отдельными раздробленными лучами, множественными ипостасями трансцендентного Божества.