Неточные совпадения
16) И соблазны тщеславия, т. е. ложного представления
о том,
что руководством поступков человека могут и должны быть
не разум и совесть, а людские мнения и людские законы.
30) Для человека, понимающего свою жизнь так, как она только и может быть понимаема, всё большим и большим соединением своей души со всем живым любовью и сознанием своей божественности — с богом, достигаемым только усилием в настоящем,
не может быть вопроса
о том,
что будет с его душою после смерти тела. Душа
не была и
не будет, а всегда естьв настоящем.
О том же, как будет сознавать себя душа после смерти тела,
не дано знать человеку, да и
не нужно ему.
Для того, чтобы хорошо прожить жизнь, надо понимать,
что такое жизнь и
что в этой жизни надо и
чего не надо делать. Этому учили во все времена самые мудрые и доброй жизни люди всех народов. Учения этих мудрых людей все в самом главном сходятся к одному. Вот это-то одно для всех людей учение
о том,
что такое жизнь человеческая и как надо проживать ее, и есть настоящая вера.
Верить — значит доверять тому,
что нам открывается,
не спрашивая
о том, отчего это так и
что из этого выйдет. Такова истинная вера. Она показывает нам, кто мы такие и
что мы поэтому должны делать, но ничего
не говорит нам
о том,
что выйдет из того,
что мы будем делать то,
что велит нам наша вера.
Если я верю в бога, то мне нечего спрашивать
о том,
что выйдет из моего послушания богу, потому
что я знаю,
что бог — любовь, а из любви ничего, кроме добра, выйти
не может.
В истинной вере важно
не то, чтобы хорошо рассуждать
о боге,
о душе,
о том,
что было и
что будет, а важно одно: твердо знать,
что в этой жизни должно и
чего не должно делать.
Всё это неправда. Закон божий открывается
не одним каким-нибудь людям, а равно всякому человеку, если он хочет узнать его. Чудес же никогда
не было и
не бывает, и все рассказы
о чудесах пустые выдумки. Неправда и то,
что есть такие книги, в которых всякое слово истинно и внушено богом. Все книги дело рук человеческих, и во всех может быть и полезное, и вредное, и истинное, и ложное.
Мы сокрушаемся
о том,
что не можем уже верить в то, во
что верили наши отцы. Надо
не сокрушаться об этом, а стараться установить в себе такую веру, в какую мы могли бы верить так же твердо, как верили наши отцы в свою.
То же и с учениями
о вере. Ложные учителя привлекают людей к доброй жизни тем,
что пугают наказаниями и заманивают наградой на том свете, где никто
не был. Истинные же учителя учат только тому,
что начало жизни, любовь, само живет в душах людей и
что хорошо тому, кто соединился с ним.
Надо пользоваться учением
о законе жизни прежних древних мудрых и святых людей, но мы сами должны своим разумом проверить то,
чему они учат нас: принять то,
что согласно с разумом, и откинуть то,
что не согласно с ним.
Очень удивительно то,
что большинство людей тверже всего верят самым старинным учениям
о вере, таким, какие уже
не подходят к нашему времени, а откидывают и считают ненужными и вредными все новые учения. Такие люди забывают то,
что если бог открывал истину древним людям, то он всё тот же и точно так же мог открыть ее и недавно жившим и теперь живущим людям.
А если подумать еще
о том,
что о каждом из нас и помина
не было, когда за сто, за тысячи, за много тысяч лет жили на земле такие же люди, как и я, так же рожались, росли, старелись и умирали,
что от миллионов миллионов людей, таких же, как я теперь,
не только костей, но и праха от костей
не осталось, и
что после меня будут жить такие же, как я, миллионы миллионов людей, из моего праха вырастет трава и траву поедят овцы, а овец съедят люди, и от меня никакой ни пылинки, ни памяти
не останется!
Я знаю бога
не тогда, когда верю тому,
что мне сказали
о нем, а когда сознаю его так же, как сознаю свою душу.
Душа и тело — вот
что человек считает своим,
о чем беспрестанно печется. Но надо знать,
что настоящее «ты» — это
не твое тело, а твоя душа. Помни это, вознеси душу свою выше плоти, соблюдай ее от всякой житейской грязи,
не давай плоти подавлять ее, — тогда хорошо проживешь жизнь.
Для того, чтобы жить доброй жизнью, нет надобности знать
о том, откуда ты явился и
что будет на том свете. Думай только
о том,
чего хочет
не твое тело, а твоя душа, и тебе
не нужно будет знать ни
о том, откуда ты явился, ни
о том,
что будет после смерти.
Не нужно будет знать этого потому,
что ты будешь испытывать то полное благо, для которого
не существуют вопросы ни
о прошедшем, ни
о будущем.
Всё,
что мы познаем, мы познаем или нашими пятью чувствами, то есть тем,
что видим, слышим, ощупываем вещи, или тем,
что переносимся в другие существа, живем их жизнью. Если бы мы познавали вещи только пятью чувствами, мир был бы нам совсем непонятен. То,
что мы знаем
о мире, мы знаем только потому,
что мы можем посредством любви переноситься в другие существа и жить их жизнью. Люди телами своими разделены и
не могут понимать друг друга. Любовью же они все соединены, и в этом великое благо.
Для того, чтобы было легко жить с каждым человеком, думай
о том,
что тебя соединяет, а
не о том,
что тебя разъединяет с ним.
Ветвь, отрезанная от своего сучка, тем самым отделилась от целого дерева. Так и человек при раздоре с другим человеком отрывается и от всего человечества. Но ветвь отсекается чужой рукой, человек же сам своей ненавистью отрезает себя от ближнего своего и
не думает
о том,
что он этим отрывает себя от всего человечества.
Всякий человек, думая
о том,
что он такое,
не может
не видеть того,
что он
не всё, а особенная, отдельная часть чего-то.И, поняв это, человек обыкновенно думает,
что это что-то, от
чего он отделен, есть тот мир вещественный, который он видит, та земля, на которой он живет и жили его предки, то небо, те звезды, то солнце, какие он видит.
Но как только человек подумает об этом поглубже или узнает
о том,
что думали об этом мудрые люди мира, он узнает,
что это что-то, от
чего люди чувствуют себя отделенными,
не есть тот вещественный мир, который тянется во все стороны без конца по месту, а также и без конца по времени, а есть что-то другое.
Если я живу мирской жизнью, я могу обходиться без бога. Но стоит мне подумать
о том, откуда я взялся, когда родился и куда денусь, когда умру, и я
не могу
не признать,
что есть то, от
чего я пришел, к
чему я иду.
Не могу
не признать,
что я пришел в этот мир от чего-то мне
не понятного и
что иду я к такому же чему-то непонятному мне.
Можно
не думать
о том,
что такое весь мир без конца во все стороны и
что такое моя душа, которая знает сама себя; но если только подумать об этом, то нельзя
не признать того,
что мы называем богом.
Пока человек поет, кричит, при всех говорит: «
О, господи, господи!», знай,
что он
не нашел господа. Тот, кто нашел его, молчит.
Всё,
что можно сказать
о боге,
не похоже на него. Словами нельзя выразить бога.
Если войдет тебе в голову мысль
о том,
что всё,
что ты думал
о боге, неправда,
что нет бога, —
не смущайся этим, а знай,
что это было и бывает со всеми людьми. Но
не думай только того,
что если ты перестал верить в того бога, в которого ты верил, то это сделалось оттого,
что нет бога. Если ты
не веришь в того бога, в которого верил, то это только оттого,
что в вере твоей было что-нибудь неправильное.
Если дикарь перестал верить в своего деревянного бога, то это
не значит то,
что бога нет, а только то,
что бог
не деревянный. Понять бога мы
не можем, но можем всё больше и больше сознавать его. И потому, если мы откидываем грубое понятие
о боге, то это нам на пользу. Делается это для того, чтобы мы всё лучше и выше сознавали то,
что мы называем богом.
Нет ничего радостнее того, как то, когда мы знаем,
что люди любят нас. Но удивительное дело: для того, чтобы люди любили нас, надо
не угождать им, а надо только приближаться к богу. Только приближайся к богу и
не думай
о людях, и люди полюбят тебя.
Не просите бога
о том, чтобы он соединил вас. Он уже соединил вас тем,
что вложил во всех один и тот же дух свой. Только откидывайте то,
что разделяет вас, и вы будете едины.
Если ты понял,
что главное дело в жизни — любовь, то, сойдясь с человеком, ты будешь думать
не о том,
чем может быть полезен тебе этот человек, а
о том, как и
чем ты можешь быть полезен ему. Делай только так, и ты во всем будешь успевать больше,
чем если бы ты заботился
о себе.
Жил один человек так,
что никогда
не думал и
не заботился
о себе, а думал и заботился только
о ближних.
Ты хочешь доставить как можно большее удовольствие твоему телу. Но долго ли будет жить твое тело? Заботиться
о благе тела — это всё равно,
что строить себе дом на льду. Какая радость может быть в такой жизни, какое спокойствие?
Не опасаешься ли ты постоянно,
что рано или поздно лед растает — рано или поздно придется тебе оставить смертное твое тело.
Когда человек сделал грех и понял,
что он согрешил, ему две дороги: одна та, чтобы признать грех и думать
о том, как бы
не повторять его, другая та, чтобы,
не веря своей совести, справиться
о том, как люди смотрят на тот грех, который он сделал, и если люди
не осуждают, продолжать грешить,
не сознавая своих грехов.
Никакая мать
не спросит этого, потому
что ребенок и дорог ей потому,
что и в муках родов, и в кормлении, и в выращивании, и в заботах
о детях была ее лучшая радость жизни.
Сократ сам воздерживался от всего того,
что едят
не для утоления голода, а для вкуса, и уговаривал своих учеников делать так же. Он говорил,
что не только для тела, но и для души большой вред от лишней еды или питья, и советовал выходить из-за стола, пока еще есть хочется. Он напоминал своим ученикам сказку
о мудром Улиссе: как волшебница Цирцея
не могла заколдовать Улисса оттого только,
что он
не стал объедаться, а товарищей его, как только они набросились на ее сладкие кушанья, всех обратила в свиней.
Среди богатых людей сложилось поддерживаемое ложной наукой убеждение
о том,
что половое общение необходимо для здоровья и
что так как женитьба
не всегда возможна, то и половое общение вне брака,
не обязывающее мужчин ни к
чему, кроме денежной платы, есть дело совершенно естественное.
Говорить
о том, полезно или вредно для здоровья мужчины половое общение с женщинами, с которыми он
не будет жить, как муж с женой, всё равно
что говорить, полезно или вредно человеку для его здоровья пить кровь других людей.
Вернулся монах к старцу и сказал ему всё:
что он был у крестьянина, но
не нашел ничего поучительного. «Он
не думает
о боге и только два раза в день поминает его».
Монах признался,
что ни разу
не вспомнил. «Я, — говорит, — только
о том и думал, как бы
не пролить масла».
И старец сказал: «Это одна чаша с маслом так заняла тебя,
что ты ни разу
не вспомнил
о боге. А крестьянин и себя, и семью, и тебя кормит своими трудами и заботами, и то два раза в день вспоминает
о боге».
Одно из самых удивительных заблуждений — заблуждение
о том,
что счастье человека в том, чтобы ничего
не делать.
Богач всё
о своем горе думает,
что ему есть
не хочется, и
не слушает нищего.
«Нельзя служить вместе двум хозяевам. Одному угодишь, другого обидишь. Нельзя служить богу и плоти. Либо земной жизни будешь работать, либо богу. Поэтому
не заботьтесь
о том,
что будете есть и пить и
чем одеваться. Ведь жизнь мудренее пищи и одежды, а бог дал вам ее».
«
Не заботьтесь и
не хлопочите,
не говорите,
что надо подумать
о том,
что будем есть и
чем оденемся. Это всем людям нужно, и бог знает эту нужду вашу. Так и
не заботьтесь
о будущем. Живите настоящим днем. Заботьтесь
о том, чтобы быть в воле отца. Желайте того,
что одно важно, а остальное всё само прийдет. Старайтесь только быть в воле отца. Так и
не заботьтесь
о будущем. Когда прийдет будущее, тогда будет и забота».
Буддисты говорят,
что всякий грех от глупости. Это справедливо обо всех грехах, особенно же
о недоброжелательстве. Рыбак или птицелов сердится на рыбу или птицу за то,
что он
не поймал ее, а я на человека за то,
что он делает для себя то,
что ему нужно, а
не то,
что я хотел бы от него. Разве это
не одинаково глупо?
Была одна дурочка; она ослепла от болезни и никак
не могла понять,
что она слепа, и сердилась на то,
что, куда она ни пойдет, всё на дороге ей мешает, толкает ее. Она думала,
что не она толкается
о вещи, a вещи толкают ее.
Если ты будешь постоянно помнить это, то ты ни на кого
не станешь сердиться, никого
не будешь ни попрекать, ни бранить, потому
что если человеку точно лучше делать то,
что тебе неприятно, то он прав и
не может поступать иначе. Если же он ошибается и делает то,
что для него
не лучше, а хуже, то ему же хуже, и можно
о нем сожалеть, но нельзя на него сердиться.
Если я знаю,
что гнев лишает меня истинного блага, то я
не могу уже сознательно враждовать с другими людьми,
не могу, как я делал это прежде, радоваться на свой гнев, гордиться им, разжигать, оправдывать его, признавать себя важным и умным, а других людей ничтожными — потерянными и безумными,
не могу уж теперь при первом напоминании
о том,
что я поддаюсь гневу,
не признавать себя одного виноватым и
не искать примирения с теми, кто враждует со мной.
Однажды зимой Франциск шел с братом Львом из Перузы к Порционкюлю; было так холодно,
что они дрожали от стужи. Франциск позвал Льва, который шел впереди, и сказал ему: «
О брат Лев, дай бог, чтобы наши братья подавали по всей земле пример святой жизни: запиши, однако,
что не в этом радость совершенная».
Христианин
не может
не знать,
что благо его связано с благом людей
не одного его народа, а с благом всех людей мира; он знает,
что единство его со всеми людьми мира
не может быть нарушено чертою границы и распоряжениями правительств
о принадлежности его к такому или другому народу. Он знает,
что все люди везде братья и потому все равны.
Какой бы ни был в наше время человек, будь он самый образованный, будь он простой рабочий, будь он философ, ученый, будь он невежда, будь он богач, будь он нищий, будь он духовное лицо какого бы то ни было исповедания, будь он военный, — всякий человек нашего времени знает,
что люди все имеют одинаковые права на жизнь и блага мира,
что одни люди
не лучше и
не хуже других,
что все люди равные. А между тем всякий живет так, как будто
не знает этого. Так сильно еще между людьми заблуждение
о неравенстве людей.