Самое обычное явление нашего времени — видеть то, что люди, считающие себя учеными, образованными и просвещенными, зная бесчисленное количество ненужных вещей, коснеют в самом грубом невежестве, не только
не зная смысла своей жизни, но гордясь этим незнанием. И наоборот, не менее обычное явление встречать среди малограмотных и безграмотных людей, ничего не знающих о химической таблице, паралаксах и свойствах радия, людей истинно просвещенных, знающих смысл своей жизни и не гордящихся этим.
Неточные совпадения
Для чего я отделен от всего остального и зачем
знаю, что есть всё то, от чего я отделен, и почему
не могу понимать, что такое это всё? Зачем мое «я»
не переставая изменяется? Я
не могу понять ничего этого. Но
не могу
не думать, что во всем этом есть
смысл, —
не могу
не думать, что есть такое существо, для которого всё это понятно, которое
знает, зачем всё это.
Методическая болтовня высших училищ зачастую есть только общее соглашение уклоняться от решения трудно разрешимых вопросов, придавая словам изменчивый
смысл, потому что удобное и большей частью разумное «
не знаю» неохотно выслушивается в академиях.
Развитие науки
не содействует очищению нравов. У всех народов, жизнь которых мы
знаем, развитие наук содействовало развращению нравов. То, что мы теперь думаем противное, происходит оттого, что мы смешиваем наши пустые и обманчивые знания с истинным высшим знанием. Наука, в ее отвлеченном
смысле, наука вообще,
не может
не быть уважаема, но теперешняя наука, то, что безумцы называют наукой, достойна только насмешки и презрения.
Уныние есть такое состояние души, при котором человек
не видит
смысла ни в своей, ни во всей жизни мира. Избавление от него есть только одно: вызвать в себе лучшие мысли свои или других людей, которые были тобою сознаны и которые объясняли тебе
смысл твоей жизни. Вызывание таких мыслей совершается повторением тех высших истин, которые
знаешь и можешь высказать сам себе — молитвой.
Объяснение этого странного противоречия только одно: люди все в глубине души
знают, что жизнь их
не в теле, а в духе, и что всякие страдания всегда нужны, необходимы для блага духовной жизни. Когда люди,
не видя
смысла в человеческой жизни, возмущаются против страданий, но все-таки продолжают жить, то происходит это только оттого, что они умом утверждают телесность жизни, в глубине же души
знают, что она духовна и что никакие страдания
не могут лишить человека его истинного блага.
Мы
знаем, что когда гремит гром, то молния уже ударила, и потому гром
не может убить, а все-таки мы всегда вздрагиваем от громового удара. То же и с смертью.
Не разумеющему
смысл жизни человеку кажется, что со смертью погибает всё, и он так боится ее и прячется от нее, как глупый человек прячется от громового удара, тогда как удар этот уже никак
не может убить его.
Понимать творчество как послушание последствиям греха, как исполнение закона или как искупление зла, т. е. как откровение ветхозаветное или откровение новозаветное, значит отвергать тайну творчества, значит
не знать смысла творчества.
Неточные совпадения
Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям тех народов, среди которых ему случается жить;
не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверную его гибкость и присутствие этого ясного здравого
смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения.
— Ведь вот-с… право,
не знаю, как бы удачнее выразиться… идейка-то уж слишком игривенькая… психологическая-с… Ведь вот-с, когда вы вашу статейку-то сочиняли, — ведь уж быть того
не может, хе, хе! чтобы вы сами себя
не считали, — ну хоть на капельку, — тоже человеком «необыкновенным» и говорящим новое слово, — в вашем то есть смысле-с… Ведь так-с?
— Лжете вы все! — вскричал он, — я
не знаю ваших целей, но вы все лжете… Давеча вы
не в этом
смысле говорили, и ошибиться нельзя мне… Вы лжете!
Ольга вместо обыкновенной своей находчивости молчит, холодно смотрит на него и еще холоднее говорит свое «
не знаю». А он
не потрудился или
не умел вникнуть в сокровенный
смысл этого «
не знаю».
Поэтому Вронский при встрече с Голенищевым дал ему тот холодный и гордый отпор, который он умел давать людям и
смысл которого был таков: «вам может нравиться или
не нравиться мой образ жизни, но мне это совершенно всё равно: вы должны уважать меня, если хотите меня
знать».