Неточные совпадения
Всё это неправда.
Закон божий открывается
не одним каким-нибудь людям, а равно всякому человеку, если он хочет
узнать его. Чудес же никогда
не было и
не бывает, и все рассказы о чудесах пустые выдумки. Неправда и то, что есть такие книги, в которых всякое слово истинно и внушено богом. Все книги дело рук человеческих, и во всех может быть и полезное, и вредное, и истинное, и ложное.
Не бойся откидывать от своей веры всё лишнее, телесное, видимое, осязаемое, а также и всё смутное, неясное: чем больше ты очистишь духовное ядро, тем яснее
узнаешь истинный
закон жизни.
Бога мы
не можем
знать. Одно, что мы
знаем про него, — это его
закон, волю его, как сказано в евангелии. Из того, что мы
знаем его
закон, мы выводим то, что существует и тот, кто дал
закон, но его самого мы
не можем
знать. Мы
знаем верно только то, что в жизни мы должны исполнять данный нам богом
закон и что наша жизнь тем лучше, чем точнее мы исполняем его
закон.
Жизнь людей богатых, свободных от необходимого для жизни труда,
не может
не быть безумна. Люди,
не работая, то есть
не исполняя один из
законов жизни всех людей,
не могут
не шалеть. С ними делается то же, что с перекормленными домашними животными: лошадьми, собаками, свиньями. Они прыгают, дерутся, носятся с места на место, сами
не зная зачем.
Люди заботятся о том, чтобы установить равенство перед своим
законом, а
не хотят
знать о том равенстве, которое установлено вечным
законом и которое они нарушают своим
законом.
Мы
не знаем,
не можем
знать, в чем состоит общее благо, но твердо
знаем, что достижение этого общего блага возможно только при исполнении каждым
не того
закона, который устанавливают люди, а того вечного
закона добра, который открыт каждому человеку и в мудрости людской и в его сердце.
Надо приучать себя жить так, чтобы
не думать о людском мнении, чтобы
не желать даже любви людской, а жить только для исполнения
закона своей жизни, воли бога. При такой одинокой, с одним богом жизни, правда, нет уж побуждений к добрым поступкам ради славы людской, но зато устанавливается в душе такая свобода, такое спокойствие, такое постоянство и такое твердое сознание верности пути, которых никогда
не узнает тот, кто живет для славы людской.
Нельзя перечислить всех
законов на
законах и правил на правилах, которым он должен подчиняться и незнанием которых (хотя и нельзя их
знать)
не может отговариваться человек самого либерального государства.
Гораздо естественнее представить себе общество людей, управляемое разумными, выгодными и признаваемыми всеми правилами, чем те общества, в которых живут теперь люди, подчиняясь никто
не знает кем установленным государственным
законам.
Так учил Христос. А учил он так потому, что
знал, что как в его время были люди, учившие людей ложному
закону бога, так и впредь будут такие люди. Он
знал это и учил тому, что
не надо слушать людей, называющих себя наставниками, потому что учения их затемняют то простое и ясное учение, которое открыто всем людям и заложено в сердце каждого человека.
Нет. Кривые пути всегда останутся кривыми, хотя бы они были предназначены для обмана самого большого большинства народа, и неправда никогда и никому
не может быть полезна. И потому мы признаем только один
закон для всех: следование истине, какую
знаем, куда бы она ни привела нас.
Не зная законов и русского судопроизводства, он попал в сенат, сделался членом опекунского совета, начальником Марьинской больницы, начальником Александрийского института и все исполнял с рвением, которое вряд было ли нужно, с строптивостью, которая вредила, с честностью, которую никто не замечал.
— Нет, это не то… Везде, в другом месте, я буду с тобой, если ты пожелаешь… Здесь же мне нечего делать, да и оставаться я здесь не в силах, это противно моим жизненным принципам… Я нахожу неприличным доводить дружбу до соучастия… Я
не знаю закона, который бы делал измену обязательной…
Неточные совпадения
Задумчивость, ее подруга // От самых колыбельных дней, // Теченье сельского досуга // Мечтами украшала ей. // Ее изнеженные пальцы //
Не знали игл; склонясь на пяльцы, // Узором шелковым она //
Не оживляла полотна. // Охоты властвовать примета, // С послушной куклою дитя // Приготовляется шутя // К приличию,
закону света, // И важно повторяет ей // Уроки маменьки своей.
— Он Лидочку больше всех нас любил, — продолжала она очень серьезно и
не улыбаясь, уже совершенно как говорят большие, — потому любил, что она маленькая, и оттого еще, что больная, и ей всегда гостинцу носил, а нас он читать учил, а меня грамматике и
закону божию, — прибавила она с достоинством, — а мамочка ничего
не говорила, а только мы
знали, что она это любит, и папочка
знал, а мамочка меня хочет по-французски учить, потому что мне уже пора получить образование.
— Погоди, дай еще подумать. Да, тут нечего уничтожить, тут
закон. Так и быть, кум, скажу, и то потому, что ты нужен; без тебя неловко. А то, видит Бог,
не сказал бы;
не такое дело, чтоб другая душа
знала.
— Как можно говорить, чего нет? — договаривала Анисья, уходя. — А что Никита сказал, так для дураков
закон не писан. Мне самой и в голову-то
не придет; день-деньской маешься, маешься — до того ли? Бог
знает, что это! Вот образ-то на стене… — И вслед за этим говорящий нос исчез за дверь, но говор еще слышался с минуту за дверью.
Когда же прочтешь, то
знаю, что кражи моей наружу
не выведешь; ибо
не тот один вор, кто крал, но и тот, кто принимал, — так писано в
законе русском.