Неточные совпадения
Люди хотят добиться
свободы тем, чтобы оградить себя, свое тело, от всего того, что может связать тело и помешать ему делать всё, что ему захочется. В этом большая ошибка. То самое, чем люди ограждают свое тело от всяких стеснений: богатство, высокое положение, добрая слава, это самое
не дает желаемой
свободы, а, напротив, только больше связывает. Для того, чтобы добиться большей
свободы, люди из своих грехов, соблазнов и суеверий строят себе тюрьму и садятся в нее.
Земледелие
не есть одно из занятий, свойственных человеку. Земледелие есть занятие, свойственное всем людям; труд этот
дает больше всего
свободы и больше всего блага людям.
Только это укоренившееся лжеучение
дает безумную, ничем
не оправдываемую, власть сотням людей над миллионами и лишает истинной
свободы эти миллионы.
Не может и правительство, — призвание которого состоит в том, чтобы соблюдать единство такого невозможного и бессмысленного соединения, как Россия, Британия, Германия, Франция, —
дать своим гражданам настоящую
свободу, а
не подобие ее, как это делается при всяких хитроумных конституциях, монархических, республиканских или демократических.
Люди думают, что самоотречение нарушает
свободу. Такие люди
не знают, что только самоотречение
дает нам истинную
свободу, освобождая нас от нас самих, от рабства нашей развращенности. Наши страсти — самые жестокие тираны; только отрекись от них, и почувствуешь
свободу.
— Вы рассудите, бабушка: раз в жизни девушки расцветает весна — и эта весна — любовь. И вдруг
не дать свободы ей расцвесть, заглушить, отнять свежий воздух, оборвать цветы… За что же и по какому праву вы хотите заставить, например, Марфеньку быть счастливой по вашей мудрости, а не по ее склонности и влечениям?
— Мы победим, потому что мы — с рабочим народом! — уверенно и громко сказала Софья. — В нем скрыты все возможности, и с ним — все достижимо! Надо только разбудить его сознание, которому
не дают свободы расти…
«Нет, это все надо переделать! — сказал он про себя… —
Не дают свободы — любить. Какая грубость! А ведь добрые, нежные люди! Какой еще туман, какое затмение в их головах!»
Неточные совпадения
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить
не посмел: // Привычке милой
не дал ходу; // Свою постылую
свободу // Я потерять
не захотел. // Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для всех, ничем
не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! // Как я ошибся, как наказан…
Андрей
не налагал педантических оков на чувства и даже
давал законную
свободу, стараясь только
не терять «почвы из-под ног», задумчивым мечтам, хотя, отрезвляясь от них, по немецкой своей натуре или по чему-нибудь другому,
не мог удержаться от вывода и выносил какую-нибудь жизненную заметку.
Левин молчал, поглядывая на незнакомые ему лица двух товарищей Облонского и в особенности на руку элегантного Гриневича, с такими белыми длинными пальцами, с такими длинными, желтыми, загибавшимися в конце ногтями и такими огромными блестящими запонками на рубашке, что эти руки, видимо, поглощали всё его внимание и
не давали ему
свободы мысли. Облонский тотчас заметил это и улыбнулся.
— А — то, что народ хочет
свободы,
не той, которую ему сулят политики, а такой, какую могли бы
дать попы,
свободы страшно и всячески согрешить, чтобы испугаться и — присмиреть на триста лет в самом себе. Вот-с! Сделано. Все сделано! Исполнены все грехи. Чисто!
Мысли его растекались по двум линиям: думая о женщине, он в то же время пытался
дать себе отчет в своем отношении к Степану Кутузову. Третья встреча с этим человеком заставила Клима понять, что Кутузов возбуждает в нем чувствования слишком противоречивые. «Кутузовщина», грубоватые шуточки, уверенность в неоспоримости исповедуемой истины и еще многое — антипатично, но прямодушие Кутузова, его сознание своей
свободы приятно в нем и даже возбуждает зависть к нему, притом
не злую зависть.