Неточные совпадения
Есть две веры: вера доверия тому, что говорят
люди, — это вера в
человека или в
людей, и таких вер
много различных, и вера в свою зависимость от того, кто послал меня в мир. Это вера в бога, и такая вера одна для всех
людей.
И подумал
человек про первого хозяина: «Уж очень
много обещает. Если бы дело по правде было, незачем обещать так
много. Польстишься на роскошную жизнь, как бы хуже не было. А хозяин, должно, сердитый, потому что строго наказывает тех, кто не по нем делает. Пойду лучше ко второму, — тог хоть ничего не обещает, да, говорят, добрый, да и живет заодно с рабочими».
Человек, если прожил долгий век, то прожил
много перемен, — был сначала младенцем, потом дитей, потом взрослым, потом старым. Но как ни переменялся
человек, он всегда говорил про себя «я». И этот «я» был в нем всегда один и тот же. Тот же «я» был и в младенце, и в взрослом, и в старике. Вот это-то непеременное «я» и есть то, что мы называем душой.
А если подумать еще о том, что о каждом из нас и помина не было, когда за сто, за тысячи, за
много тысяч лет жили на земле такие же
люди, как и я, так же рожались, росли, старелись и умирали, что от миллионов миллионов
людей, таких же, как я теперь, не только костей, но и праха от костей не осталось, и что после меня будут жить такие же, как я, миллионы миллионов
людей, из моего праха вырастет трава и траву поедят овцы, а овец съедят
люди, и от меня никакой ни пылинки, ни памяти не останется!
Быть в единении с
людьми это большое благо, но как сделать так, чтобы соединиться со всеми? Ну, я соединяюсь с своими семейными, а с остальными как же? Ну, соединяюсь с своими друзьями, со всеми русскими, со всеми единоверцами. Ну, а как же с теми, кого я не знаю, с другими народами, с иноверцами?
Людей так
много, и все они такие разные. Как же быть?
Кто-то сказал мне, что в каждом
человеке есть
много и очень хорошего, братского, любовного и
много очень дурного, жестокого, небратского, нелюбовного и что потому, как он расположен, один и тот же
человек бывает иногда добрым, как ангел, а иногда злым, как черт. И это совершенная правда.
В самом деле, зачем
человеку лишать себя чего-либо, беспокоиться, тревожиться не для себя, а для
человека, которого он не знает, и такого, каких
много на свете? Объяснить это можно только тем, что тот, кто делает добро не себе, а другим, знает, что тот, кому он делает добро, не отдельное от него существо, а то же самое существо, каким живет и он, только в другом виде.
Мы всё находим, только самих себя не умеем найти. Удивительное дело!
Человек живет на свете
много лет и не может заметить за собою, когда он чувствует себя лучше всего. Только бы замечал это
человек, и ему ясно станет, в чем его истинное благо; ясно станет то, что хорошо ему бывает только тогда, когда в душе его любовь к
людям.
Но горе в том, что
люди увлеклись этими усовершенствованиями и думают, что если они
много настроят разных машин, то это приблизит их к царству божию.
Кто согрешит в первый раз, тот всегда чувствует свою виноватость; тот же, кто
много раз повторяет тот же грех, — в особенности когда
люди вокруг него находятся в том же грехе, — тот впадает в соблазн и перестает чувствовать свой грех.
Если у одного
человека есть
много лишнего, то у
многих других недостает нужного.
Сила божия уравнивает
людей, отнимает у тех, у кого
много, и дает тем, у кого мало. У богатого
человека больше вещей, но меньше радости от них. У бедного меньше вещей, но больше радостей. Вода из ручья и корка хлеба во
много раз вкуснее бедному, потрудившемуся работнику, чем самые дорогие кушанья и напитки богатому, праздному
человеку. Богачу всё приелось и прискучило, и нет ни от чего радости. Потрудившемуся работнику и пища, и питье, и отдых всякий раз новая радость.
В последнее время
много говорят о том, что одна из главных причин успеха
людей в производстве вещей — это разделение труда.
Только тремя средствами
человек может добывать богатство: трудом, нищенством или кражей. Трудящиеся получают так мало именно потому, что слишком
много приходится на долю нищих и воров.
Люди, освободившие себя от ручного труда, бывают умны, но редко бывают разумны. Если так
много пустяков и глупостей пишется, печатается и преподается в наших учебных заведениях, если все наши писания, музыка, картины так утонченны и малопонятны для всех, то происходит это от того, что все те, кто занимается этими делами, освободили себя от ручного труда и живут расслабленной, праздной жизнью.
Вывод из этой науки тот, что если в обществе развелось
много разбойников и воров, отнимающих у трудящихся
людей произведения их труда, то это происходит не потому, что разбойники и воры дурно поступают, а потому, что таковы неизменные экономические законы, которые могут измениться только медленной, определенной наукой, эволюцией, и потому, по учению науки,
люди, принадлежащие к разбойникам, ворам или укрывателям, пользующиеся грабежом и воровством, могут спокойно продолжать пользоваться наворованным и награбленным.
Большинство
людей нашего мира, хотя и не знают подробностей этих успокоительных объяснений науки, так же, как и
многие прежние
люди не знали в подробности теологических объяснений, оправдывающих их положение, — все все-таки знают, что объяснение это есть, что ученые, умные
люди продолжают доказывать, что теперешний порядок вещей таков, каким он и должен быть, и что поэтому можно спокойно жить в этом порядке вещей, не стараясь изменить его.
И сказал им притчу: у одного богатого
человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собой: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих. И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю бòльшие, и соберу туда весь хлеб мой и всё добро мое, и скажу душе моей: душа!
много добра лежит у тебя на
многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?
А для того, чтобы богатому любить не словом или языком, а делом и истиной, надо давать просящему, как сказал Христос. А если давать просящему, то как бы
много имения ни было у
человека, он скоро перестанет быть богат. А как только перестанет быть богат, так и случится с ним то самое, что Христос сказал богатому юноше, то есть не будет уже того, что мешало богатому юноше идти за ним.
Не надо ни особенно презирать, ни особенно почитать никакого
человека. Будешь презирать
человека — не оценишь того добра, которое есть в нем. Будешь слишком почитать
человека, будешь слишком
много требовать от него. Для того, чтобы не ошибиться, надо презирать, так же как и в себе, телесное
человека и уважать его как духовное существо, в котором живет дух божий.
Гордым
людям мало считать каждому самого себя лучше всех
людей, они даже и свой народ: немец немца, русский русского, поляк поляка, еврей еврея, считают лучше всех народов. И как ни вредна гордость отдельных
людей, эта гордость народная еще во
много раз вреднее. От нее гибли и гибнут миллионы и миллионы
людей.
Много есть наказаний гордому
человеку, но главное и самое тяжелое наказание то, что, какие бы ни были у него достоинства и как бы он об этом ни старался,
люди не любят его.
«И пришли раз к Иисусу Христу мать и братья его и не могли никак свидеться, потому что
много было народу около Иисуса. И один
человек увидал их, подошел к Иисусу и говорит: твои семейные, мать и братья, стоят наружи, хотят с тобой повидаться.
Бог хочет, чтобы его слуги составляли одно и были соединены союзом любви; следовательно, законы, устанавливающие разделение
людей на
многие сброды (сословия), всё это измышления человеческие.
Для
многих же
людей слово «любовь» означает чувство совсем противное этому.
Для
людей же, не принадлежащих ни к тем, ни к другим, рассуждения эти не могут не представляться удивительными уже по одному тому, что по точно таким же рассуждениям, по которым правители уверены, что полезно убить, если не всех, то
многих революционеров, революционеры уверены, что полезно убить если не всех, то
многих правителей.
Главный вред суеверия устроительства жизни других
людей насилием в том, что как только
человек допустил возможность совершить насилие над одним
человеком во имя блага
многих, так нет пределов того зла, которое может быть совершено во имя такого предположения. На таком же предположении основывались в прежние времена пытки, инквизиции, рабство, в в наше время суды, тюрьмы, казни, войны, от которых гибнут миллионы.
Принуждающий нас силой как бы лишает нас наших прав, и мы потому ненавидим его. Как благодетелей наших, мы любим тех, кто умеет убедить нас. Не мудрый, а грубый, непросвещенный
человек прибегает к насилию. Чтобы употребить силу, надо
многих соучастников; чтобы убедить, не надо никаких. Тот, кто чувствует достаточно силы в самом себе, чтобы владеть умами, не станет прибегать к насилию. Государство прибегает именно потому, что оно сознает свое бессилие убедить
людей в своей необходимости.
Люди очень часто живут дурно только оттого, что они заботятся о том, как устроить жизнь других
людей, а не свою собственную. Им кажется, что своя жизнь только одна, и потому устройство ее не так важно, как важно устройство
многих, всех жизней. Но они забывают при этом то, что в устройстве своей жизни они властны, а устраивать чужую жизнь они не могут.
Когда бы
люди захотели, вместо того чтобы спасать мир, спасать себя; вместо того чтобы освобождать человечество, себя освобождать, — как
много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человечества!
Что надо делать, когда
человек злится на тебя и делает тебе зло? Делать можно
многое, но одно наверное не надо делать: не надо делать зла, то есть того самого, что тебе сделал
человек.
Уже
много лет тому назад
люди начали понимать несогласие наказания с высшими свойствами души
человека и стали придумывать разные учения, посредством которых можно бы было оправдать это низшее, животное влечение.
Придумывают очень
многое, но не решаются сделать одного нужного, а именно: ничего не делать, оставить того, кто согрешил, каяться или не каяться, исправляться или не исправляться; самим же, тем
людям, которые придумывают все эти учения, и тем, которые на деле прилагают их, — оставить других в покое, а только самим жить доброй жизнью.
Много зла делают себе
люди ради своих плотских похотей, но еще больше зла делают они для того, чтобы их хвалили, для славы людской.
— Не все, так
многие, большая часть
людей.
И теперь и прежде высмеивают того, кто сидит в молчании, высмеивают и того, кто
много говорит, и того, кто говорит мало, — нет никого на земле, кого бы не осуждали. Никогда не было, никогда не будет и нет никого, кого бы всегда и во всем осуждали, как нет и того, кого бы всегда и во всем хвалили. И потому не стоит заботиться ни о похвалах, ни об осуждении
людей.
Когда посмотришь внимательно на то, чем заняты
люди, то нельзя не удивиться на то, как
много тратится жизней для продолжения на земле царства зла и как поддерживает это зло больше всего то, что есть отдельные государства и правительства.
То, что от государства с его податями, судами, казнями,
много зла
людям, все видят. Все видят и то, что для того, чтобы освободиться от этого зла, надо только не поддерживать государство в его злых делах. Отчего же
люди не освобождаются от зла государства? От лжеучения государства? А от лжеучения одно спасение — истина.
При этом
человек этот поставлен в такое положение, что при всякой покупке потребляемых им предметов: соли, пива, сукна, железа, керосина, чая, сахара и
многого другого, он должен отдавать большую часть своего труда для каких-то неизвестных ему дел и для уплаты процентов за долги, которые свершены кем-то во времена его дедов и прадедов.
Не утешай себя мыслью, что если ты не видишь тех, которых ты мучаешь и убиваешь, и если у тебя
много товарищей, делающих то же, то ты не мучитель, не убийца: ты мог бы не быть им до тех пор, пока не знал, откуда те деньги, которые попадают тебе в руки, но если ты знаешь, то нет тебе оправдания — не перед
людьми (перед
людьми во всем и всегда есть оправдание), а перед своей совестью.
Не только один
человек не имеет права распоряжаться
многими, но и
многие не имеют права распоряжаться одним.
Как
много должен
человек привести в порядок, прежде чем он дойдет до птиц и мотыльков!
Люди не могут знать и понимать всего того, что делается на свете, и потому суждения их о
многих вещах неверны.
Люди часто думают, что чем больше знать, тем лучше. Это неправда. Дело не в том, чтобы знать
много, а в том, чтобы знать из всего того, что можно знать, самое нужное.
Совы видят в темноте, но слепнут при солнечном свете. То же бывает и с
людьми учеными. Они знают
много ненужных научных пустяков, но ничего не знают и не могут знать о самом нужном для жизни: о том, как надо
человеку жить на свете.
Ученый тот, кто знает очень
много из всяких книг; образованный тот, кто знает всё то, что теперь в ходу между
людьми; просвещенный тот, кто знает, зачем он живет и что ему надо делать. Не старайся быть ни ученым, ни образованным, старайся быть просвещенным.
В писательстве повторяется то же, что в жизни. Большинство
людей неумно и заблуждается. От этого разводится так
много плохих книг, так
много писательского сора среди хорошего зерна. Такие книги только отнимают у
людей время, деньги и внимание.
И потому лучше вовсе не читать тех книг, про которые
много говорят и пишут.
Людям надо стараться прежде всего прочесть и узнать самых лучших писателей всех веков и народов. Эти книги надо читать прежде всего. А то и вовсе не успеешь прочесть их. Только такие писатели нас поучают и образовывают.
Плохих книг никогда не прочтем мы слишком мало, а хороших никогда не удастся прочесть слишком
много. Плохие книги — нравственный яд, только одуряющий
людей.