Кто не питает отвращения к тому самолюбию, которое заставляет его ставить себя выше всего в мире, тот вполне ослеплен потому что ничто так не противоречит справедливости и истине, как такое
мнение о себе. Это ложно само в себе, потому что нельзя быть выше всего в мире, и, кроме того, и несправедливо, так как все требуют себе того же.
Неточные совпадения
Потом рассуждением: в том, что в конце концов останешься все-таки тем, чем был, и если слишком уважал
себя, то приходится только изменить
о себе мнение.
Только заботой
о чужом
мнении можно объяснить
себе самый обыкновенный и вместе с тем самый удивительный поступок людской: ложь. Человек знает одно и говорит другое. Зачем? Нет другого объяснения, как только то, что он думает, что, если он скажет правду, люди не похвалят, а если солжет, люди похвалят его.
Пора человеку узнать
себе цену. Что же, в самом деле, он какое-нибудь незаконно рожденное существо? Пора ему перестать робко озираться по сторонам — угодил ли или не угодил он людям? Нет, пусть голова моя твердо и прямо держится на плечах. Жизнь дана мне не на показ, а для того, чтобы я жил ею. Я сознаю свою обязанность жить для своей души. И заботиться хочу и буду не
о мнении обо мне людей, а
о своей жизни,
о том, исполняю я или не исполняю я свое назначение перед тем, кто послал меня в жизнь.
Каждый человек, отдававшийся смолоду грубым животным побуждениям, не перестает предаваться им, несмотря на то, что совесть его требует другого. Делает он так потому, что другие делают то же, что и он. Другие же делают то же, что он, по той же самой причине, по которой и он делает то, что делает. Выход из этого только один: освобождение
себя каждым человеком от заботы
о людском
мнении.
Человека никогда не будут хвалить все. Если он хороший, дурные люди будут находить в нем дурное и будут или смеяться над ним, или осуждать его. Если он дурной, хорошие не будут одобрять его. Для того, чтобы все хвалили человека, ему надо перед добрыми притворяться добрым, а перед дурными — дурным. Но тогда и те и другие угадают притворство, и те и другие будут презирать его. Одно средство: быть добрым и не заботиться
о мнении других, а награду за свою жизнь искать не в
мнении людском, а в
себе.
Надо приучать
себя жить так, чтобы не думать
о людском
мнении, чтобы не желать даже любви людской, а жить только для исполнения закона своей жизни, воли бога. При такой одинокой, с одним богом жизни, правда, нет уж побуждений к добрым поступкам ради славы людской, но зато устанавливается в душе такая свобода, такое спокойствие, такое постоянство и такое твердое сознание верности пути, которых никогда не узнает тот, кто живет для славы людской.
― Этого я не думаю, ― сказал Левин с улыбкой и, как всегда, умиляясь на его низкое
мнение о себе, отнюдь не напущенное на себя из желания казаться или даже быть скромным, но совершенно искреннее.
Я заметил ему, что немцы — страшные националисты, что на них наклепали космополитизм, потому что их знали по книгам. Они патриоты не меньше французов, но французы спокойнее, зная, что их боятся. Немцы знают невыгодное
мнение о себе других народов и выходят из себя, чтоб поддержать свою репутацию.
Но он был хотя и кропотливый, но дельный работник. И если б не его, быть может, слишком высокое
мнение о себе, он мог бы выработаться в хорошего публициста.
Неточные совпадения
— А знаешь ли, что ты нынче ее ужасно рассердил? Она нашла, что это неслыханная дерзость; я насилу мог ее уверить, что ты так хорошо воспитан и так хорошо знаешь свет, что не мог иметь намерение ее оскорбить; она говорит, что у тебя наглый взгляд, что ты, верно,
о себе самого высокого
мнения.
Они возобновили разговор, шедший за обедом:
о свободе и занятиях женщин. Левин был согласен с
мнением Дарьи Александровны, что девушка, не вышедшая замуж, найдет
себе дело женское в семье. Он подтверждал это тем, что ни одна семья не может обойтись без помощницы, что в каждой, бедной и богатой семье есть и должны быть няньки, наемные или родные.
— Эка важность! Русский человек только тем и хорош, что он сам
о себе прескверного
мнения. Важно то, что дважды два четыре, а остальное все пустяки.
— А ты, — перебил Аркадий, — на
себя надеешься? Ты высокого
мнения о самом
себе?
— Когда я встречу человека, который не спасовал бы передо мною, — проговорил он с расстановкой, — тогда я изменю свое
мнение о самом
себе.