Неточные совпадения
Лучший из
людей тот, кто любит всех и делает всем добро без разбора, хороши ли они или дурны.
Можно заковывать, мучить
людей, запрягать их, как скот, убивать их, как летних мух, и все-таки такие
люди, в известном смысле, в самом
лучшем смысле, могут оставаться свободными.
Не думай, что добродетель в храбрости и силе: если ты можешь стать выше гнева, простить и полюбить того, кто обидел тебя, то ты делаешь
лучшее, что можешь сделать
человеку.
Самое
лучшее на свете питье это то, когда у
человека злое слово уже во рту, а он не выпустил, а проглотил его.
Если
человек горд, то он выделяет себя от других
людей и этим лишает себя
лучшей радости жизни — свободного и радостного общения со всеми
людьми.
Человек знает, что живет дурно, но, вместо того чтобы переменить свою жизнь к
лучшему, он старается уверить себя, что он не такой
человек, как все, а выше других, и что поэтому ему надо жить именно так, как он живет. От этого и бывает то, что если
люди живут дурно, они бывают и горды.
Заставить
людей силой делать то, что мне кажется хорошим, это самое
лучшее средство внушить им отвращение к тому, что мне кажется хорошим.
Только те
люди, которым выгодно властвовать над другими
людьми, могут верить в то, что насилие может улучшить жизнь
людей.
Людям же, не подпавшим этому суеверию, должно бы быть ясно видно, что жизнь
людей может измениться к
лучшему только от их внутреннего душевного изменения, а никак не от тех насилий, которые над ними делаются.
Если я вижу, например, что один
человек намерен убить другого, то
лучшее, что я могу сделать, это поставить самого себя на место убиваемого и защитить, накрыть собою
человека и, если можно, спасти, утащить, спрятать его, — всё равно как я стал бы спасать
человека из пламени пожара или утопающего: либо самому погибнуть, либо спасти.
Человек сделал зло. И вот другой
человек или
люди для противодействия этому злу не находят ничего
лучшего, как сделать еще другое зло, которое они называют наказанием.
Учение о законности наказания не только не содействовало и не содействует
лучшему воспитанию детей, не содействует
лучшему устройству обществ и нравственности всех
людей, верящих в наказание за гробом, но произвело и производит неисчислимые бедствия: оно ожесточает детей, ослабляет связь
людей в обществе и развращает
людей обещанием ада, лишая добродетель ее главной основы.
Для того, чтобы выказать себя перед
людьми, ты или хвалишь, или бранишь себя перед
людьми. Если будешь хвалить, —
люди не поверят. Если будешь хулить, — они подумают о тебе еще хуже, чем ты сказал. И потому самое
лучшее ничего не говорить и заботиться о суде своей совести, а не о суде людском.
Выгода служения богу перед служением
людям та, что перед
людьми невольно хочешь выказаться в
лучшем свете и огорчаешься, когда тебя выставляют в дурном. Перед богом ничего этого нет. Он знает тебя, каков ты, и перед ним никто тебя ни восхвалить, ни оклеветать не может, так что тебе перед ним не нужно казаться, а нужно только быть хорошим.
— Какое имеем мы,
люди с ограниченными познаниями и разумом, право только потому, что это кажется нам
лучшим, уничтожить тот существующий порядок вещей, посредством которого предки наши достигли настоящей высокой степени цивилизации и всех ее благ?
Покаяние
человека, который истязует себя вместо того, чтобы, воспользовавшись своим настроением, поскорее изменить к
лучшему свой образ жизни, это даром потраченный труд, и, кроме того, такое покаяние влечет за собою еще то дурное последствие, что
человек считает, что он одним этим (покаянием) погасил список своих долгов и не заботится уже о самоусовершенствовании, которое одно только и нужно.
Только те, которые верят, что служение богу состоит в стремлении к
лучшей жизни, отличаются от первых — тем, что признают иную, неизмеримо высшую основу, соединяющую всех благомыслящих
людей в невидимую церковь, которая одна может быть всеобщею.
И тут-то являются разные науки: государственная, финансовая, церковная, уголовная, полицейская, является наука политическая экономия, история и самая модная — социология, о том, по каким законам живут и должны жить
люди, и оказывается, что дурная жизнь
людей не от них, а оттого, что таковы законы, и что дело
людей не в том, чтобы перестать жить дурно и изменять свою жизнь от худшего к
лучшему, а только в том, чтобы, живя попрежнему, по своим слабостям думать, что всё худое происходит не от них самих, а от тех законов, какие нашли и высказали ученые.
И потому лучше вовсе не читать тех книг, про которые много говорят и пишут.
Людям надо стараться прежде всего прочесть и узнать самых
лучших писателей всех веков и народов. Эти книги надо читать прежде всего. А то и вовсе не успеешь прочесть их. Только такие писатели нас поучают и образовывают.
Осуждать
людей в глаза нехорошо потому, что это обижает их, а за глаза нечестно, потому что это обманывает их. Самое
лучшее не искать дурного в
людях и забывать его, а искать дурное в себе и помнить.
Как из дурных семян рождаются дурные плоды, так из дурных мыслей рождаются дурные дела. Как земледелец отбирает хорошие, настоящие семена от семян сорных трав и из настоящих семян отбирает
лучшие и бережет и перебирает их, так и разумный
человек поступает с своими мыслями: он отгоняет пустые, дурные, удерживает
лучшие и бережет и перебирает их.
Уныние есть такое состояние души, при котором
человек не видит смысла ни в своей, ни во всей жизни мира. Избавление от него есть только одно: вызвать в себе
лучшие мысли свои или других
людей, которые были тобою сознаны и которые объясняли тебе смысл твоей жизни. Вызывание таких мыслей совершается повторением тех высших истин, которые знаешь и можешь высказать сам себе — молитвой.
Отречение от животного блага ради духовного есть последствие изменения сознания, то есть
человек, признававший себя прежде только животным, начинает признавать себя духовным существом. Если это изменение сознания совершилось, то то, что представлялось прежде лишением, страданием, представляется уже не лишением и страданием, а только естественным предпочтением
лучшего худшему.
Обманутые — это все те великие и святые, которых почитали и почитают все
люди; обманутые все те, кто жил для чего-либо
лучшего, чем свое собственное счастье, и отдал свою жизнь за благо
людей.
Христос, умирая, сказал: «Отец, в руки твои отдаю дух мой». Если кто говорит эти слова не одним языком, а всем сердцем, то такому
человеку ничего больше не нужно. Если дух мой возвращается к тому, от кого исшел, то для духа моего ничего, кроме самого
лучшего, быть не может.
Ничего, кроме смерти впереди, и ничего, кроме исполнения должного сейчас! Как это кажется безрадостно и страшно! А между тем положи свою жизнь только в этом: во всё большем и большем сейчас соединении любовью с
людьми и богом, и то, что казалось страшным, сделается
лучшим, ненарушимым благом.
Как
человек, не привыкший к роскоши, но случайно попавший в нее, с целью возвысить себя в глазах
людей делает вид, что роскошь так привычна ему, что он не только не удивляется ей, но пренебрегает ею, так и неразумный
человек, считая признаком возвышенного мировоззрения пренебрежение к радостям жизни, делает вид, что жизнь ему надоела, что он может представить себе нечто гораздо
лучшее.
Неточные совпадения
— Я все думаю о том, какой бы из вас был
человек, если бы так же, и силою и терпеньем, да подвизались бы на добрый труд и для
лучшей <цели>!
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что
лучшая часть лица их так первая и бросится всем в глаза и все вдруг заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые
люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
Здесь, на водах, преопасный воздух: сколько я видел прекрасных молодых
людей, достойных
лучшей участи и уезжавших отсюда прямо под венец…
— Послушай, Казбич, — говорил, ласкаясь к нему, Азамат, — ты добрый
человек, ты храбрый джигит, а мой отец боится русских и не пускает меня в горы; отдай мне свою лошадь, и я сделаю все, что ты хочешь, украду для тебя у отца
лучшую его винтовку или шашку, что только пожелаешь, — а шашка его настоящая гурда [Гурда — сорт стали, название
лучших кавказских клинков.] приложи лезвием к руке, сама в тело вопьется; а кольчуга — такая, как твоя, нипочем.
В свойстве характера Катерины Ивановны было поскорее нарядить первого встречного и поперечного в самые
лучшие и яркие краски, захвалить его так, что иному становилось даже совестно, придумать в его хвалу разные обстоятельства, которые совсем и не существовали, совершенно искренно и чистосердечно поверить самой в их действительность и потом вдруг, разом, разочароваться, оборвать, оплевать и выгнать в толчки
человека, которому она, только еще несколько часов назад, буквально поклонялась.