Неточные совпадения
30) Для человека, понимающего свою жизнь так,
как она только и может быть понимаема, всё большим и большим соединением своей души со всем живым любовью и сознанием своей божественности — с богом, достигаемым только усилием в настоящем, не может быть вопроса о том, что будет с его душою после смерти тела. Душа не была и не будет, а всегда естьв настоящем. О том же,
как будет сознавать себя душа после смерти тела, не дано
знать человеку, да и не нужно ему.
Не нужно же
знать человеку того, что будет с его душою, потому, что если он понимает жизнь свою,
как она и должна быть понимаема,
как непрестанное всё большее и большее соединение своей души с душами других существ и богом, то жизнь его не может быть ничем иным,
как только тем самым, к чему он стремится, т. е. ничем не нарушимым благом.
Что такое этот мир без конца во все стороны, ни про начало, ни про конец которого я ничего не
знаю, и что такое моя жизнь в этом бесконечном мире и
как мне прожить ее?
«Любите друг друга,
как я полюбил вас, и по тому все
узнают, что вы мои ученики, если вы будете иметь любовь друг к другу», — сказал Христос. Он не говорит: если вы веритев то или это, но если вы любите. — Вера у разных людей и в разные времена может быть разная, но любовь у всех и всегда одна и та же.
Настоящая вера не в том, чтобы
знать, в
какие дни есть постное, в
какие ходить в храм и
какие слушать и читать молитвы, а в том, чтобы всегда жить доброю жизнью в любви со всеми, всегда поступать с ближними,
как хочешь, чтобы поступали с тобой.
Если человек думает, что всё, что он видит вокруг себя, весь бесконечный мир, точно таков,
каким он его видит, то он очень ошибается. Всё телесное человек
знает только потому, что у него такое, а не иное зрение, слух, осязание. Будь эти чувства другие, — и весь мир был бы другой. Так что мы не
знаем и не можем
знать, каков тот телесный мир, в котором мы живем. Одно, что мы верно и вполне
знаем, это нашу душу.
Пока мы не познали, что в нас,
какая нам польза
знать, что вне нас? Да и можно ли, не познав себя, познать мир? Может ли тот, кто слеп дома, быть зрячим в гостях?
Как свеча не может гореть без огня, так человек не может жить без духовной силы. Дух живет во всех людях, но не все люди
знают это.
Самая большая радость,
какую может
узнать человек, это радость познания в себе свободного, разумного, любящего и потому блаженного существа, познание в себе бога.
Я
знаю бога не тогда, когда верю тому, что мне сказали о нем, а когда сознаю его так же,
как сознаю свою душу.
Итак, Иисус сказал им: когда вознесете сына человеческого, тогда
узнаете, что это я и что ничего не делаю от себя, но
как научил меня отец мой, так и говорю.
Каждый человек
знает в себе две жизни: телесную и духовную. Телесная жизнь,
как только дойдет до полноты, так начинает ослабевать. И всё больше и больше слабеет и приходит к смерти. Духовная же жизнь, напротив, от рождения до смерти всё растет и крепнет.
Быть в единении с людьми это большое благо, но
как сделать так, чтобы соединиться со всеми? Ну, я соединяюсь с своими семейными, а с остальными
как же? Ну, соединяюсь с своими друзьями, со всеми русскими, со всеми единоверцами. Ну, а
как же с теми, кого я не
знаю, с другими народами, с иноверцами? Людей так много, и все они такие разные.
Как же быть?
Когда подумаешь про те миллионы и миллионы людей, которые живут такой же,
как и я, жизнью, где-то за десятки тысяч верст, про которых я никогда ничего не
узнаю и которые ничего не
знают про меня, то невольно спрашиваешь себя: неужели между нами нет никакой связи, и мы так и умрем, не
узнав друг друга? Не может этого быть!
И правда, что этого не может быть.
Как ни странно это, я чувствую,
знаю, что есть связь между мною и всеми людьми мира, и живыми, и умершими.
Поговори с человеком, вглядись хорошенько в его глаза, и ты почувствуешь, что ты родня ему, что ты
как будто прежде, давно
знал его. Отчего это? Оттого, что то, чем ты живешь, одно и то же в тебе и в нем.
Люди не считают дурным есть животных оттого, что ложные учителя уверили их в том, что бог разрешил людям есть животных. Это неправда. В
каких бы книгах ни было написано, что не грех убивать животных и есть их, в сердце каждого человека написано яснее, чем в
каких бы то ни было книгах, что животных надо жалеть и нельзя убивать также,
как и людей. Мы все
знаем это, если не заглушаем в себе совести.
В самом деле, зачем человеку лишать себя чего-либо, беспокоиться, тревожиться не для себя, а для человека, которого он не
знает, и такого,
каких много на свете? Объяснить это можно только тем, что тот, кто делает добро не себе, а другим,
знает, что тот, кому он делает добро, не отдельное от него существо, а то же самое существо,
каким живет и он, только в другом виде.
Но
как только человек подумает об этом поглубже или
узнает о том, что думали об этом мудрые люди мира, он
узнает, что это что-то, от чего люди чувствуют себя отделенными, не есть тот вещественный мир, который тянется во все стороны без конца по месту, а также и без конца по времени, а есть что-то другое.
Есть в Америке от рождения слепая, глухая и немая девочка. Ее выучили ощупью читать и писать. Когда учительница ее объяснила ей, что есть бог, девочка сказала, что она всегда
знала, но только не
знала,
как это называется.
Как всякую вещь можно
узнать, только ближе подойдя к ней, так и бога
узнаешь только, когда приблизишься к нему. А приблизиться к богу можно только добрыми делами. И чем больше приучает себя человек к доброй жизни, тем ближе
узнает он бога. И чем больше
узнает бога, тем больше любит людей. Одно помогает другому.
Бога мы не можем
знать. Одно, что мы
знаем про него, — это его закон, волю его,
как сказано в евангелии. Из того, что мы
знаем его закон, мы выводим то, что существует и тот, кто дал закон, но его самого мы не можем
знать. Мы
знаем верно только то, что в жизни мы должны исполнять данный нам богом закон и что наша жизнь тем лучше, чем точнее мы исполняем его закон.
Бог, которого мы познали, уже не бог: познанный бог уже становится таким же конечным,
как мы сами. Бога нельзя
знать. Он всегда непознаваемый.
«Зачем ты спрашиваешь об имени моем? — говорит бог Моисею. — Если позади того, что движется, ты можешь видеть то, что всегда было, есть и будет, то ты
знаешь меня. Мое имя такое же,
как моя сущность. Я — сущий. Я то, что есть.
Бог есть любовь; пребывающий в любви пребывает в боге, и бог в нем. Бога никто не видит нигде; но если мы любим друг друга, то он пребывает в нас, и любовь его в нас совершилась. Если кто говорит: люблю бога, но брата своего ненавидит, тот лжец, ибо нелюбящий брата своего, которого видит,
как может он любить бога, которого не видит? Братья, будем любить друг друга, любовь от бога, и любящий каждый от бога и
знает бога, потому что бог есть любовь.
Нет ничего радостнее того,
как то, когда мы
знаем, что люди любят нас. Но удивительное дело: для того, чтобы люди любили нас, надо не угождать им, а надо только приближаться к богу. Только приближайся к богу и не думай о людях, и люди полюбят тебя.
Путь к единению человек
узнаёт так же легко,
как мы
узнаём проход, проложенный досками через трясину. Только сверни прочь с пути — и завязнешь в трясине мирской суеты, раздора и злобы.
Римский мудрец Сенека говорил, что всё, что мы видим, всё живое, всё это — одно тело: мы все,
как руки, ноги, желудок, кости, — члены этого тела. Мы все одинаково родились, все мы одинаково желаем себе добра, все мы
знаем, что нам лучше помогать друг другу, чем губить друг друга, и во всех нас заложена одна и та же любовь друг к другу. Мы,
как камни, сложены в такой свод, что все сейчас же погибнем, если не будем поддерживать друг друга.
Постарайся полюбить того, кого ты не любил, осуждал, кто оскорбил тебя. И если это удастся тебе сделать, ты
узнаешь новое, радостное чувство.
Как свет яркий светит после темноты, так и, освободившись от нелюбви, свет любви сильнее и радостнее разгорится в тебе.
Люди думают и говорят, что они не
знают этого, только потому, что живут они не так,
как учат их жить не только учения всех мудрецов мира, но и в них самих их разум и совесть.
Истинный путь прямой и свободный и не споткнешься, если идешь по нем.
Как только почувствуешь, что ноги путаются в заботах земной жизни,
знай, что ты сбился с истинного пути.
Молодые люди, начинающие жить, выходят на новые, незнакомые им пути и находят направо и налево незнакомые дорожки, — гладкие, заманчивые, веселые. Стоит только пойти по ним — и покажется сначала так весело и хорошо идти по ним, что зайдешь по ним так далеко, что когда и захочешь вернуться с них на старую, коренную дорогу, уже и не
знаешь,
как вернуться, и идешь всё дальше и дальше и заходишь в погибель.
Представить себе, что люди живут одной животной жизнью, не борются со своими страстями, —
какая бы была ужасная жизнь,
какая бы была ненависть всех против всех людей,
какое бы было распутство,
какая жестокость! Только то, что люди
знают свои слабости и страсти и борются с своими грехами, соблазнами и суевериями, делает то, что люди могут жить вместе.
— Поди ты, раба божия, за ограду и найди ты мне большой камень — такой,
какой поднять можешь, и принеси… А ты, — сказал он той, которая не
знала за собой больших грехов, — принеси мне тоже каменьев, сколько осилишь, только всё мелких.
Ни вино, ни опиум, ни табак не нужны для жизни людей. Все
знают, что и вино, и опиум, и табак вредны и телу и душе. А между тем, чтобы производить эти яды, тратятся труды миллионов людей. Зачем же делают это люди? Делают это люди оттого, что, впав в грех служения телу и видя, что тело никогда не может быть удовлетворено, они придумали такие вещества,
как вино, опиум, табак, которые одуряют их настолько, что они забывают про то, что у них нет того, чего они желают.
Как первое правило мудрости в познании самого себя, потому что только знающий себя может
знать и других, так и первое правило милосердия в том, чтобы довольствоваться малым, потому что только такой довольный малым может быть милосердным к другим.
Когда богатые люди говорят об общественном благе, я
знаю, что это не что иное,
как заговор богачей, ищущих своей выгоды под именем и под предлогом общего блага.
Люди ищут богатства, а если бы они только
знали, сколько добра теряют люди, наживая богатство и живя в нем, они бы старались избавиться от богатства с таким же усердием, с
каким теперь стараются добиться его.
Как человеку, пойманному среди бела дня в грабеже, никак нельзя уверять всех, что он не
знал того, что грабимый им человек не желал отдать ему свой кошелек, так и богатым людям нашего мира, казалось бы, нельзя уже уверять себя и других, что они не
знали того, что те люди рабочего народа, которые вынуждены работать под землей, в воде, пекле по 10—14 часов в сутки и по ночам на разных фабриках и заводах, работают такую мучительную работу потому, что только при такой работе богатые люди дают им возможность существования.
Большинство людей нашего мира, хотя и не
знают подробностей этих успокоительных объяснений науки, так же,
как и многие прежние люди не
знали в подробности теологических объяснений, оправдывающих их положение, — все все-таки
знают, что объяснение это есть, что ученые, умные люди продолжают доказывать, что теперешний порядок вещей таков,
каким он и должен быть, и что поэтому можно спокойно жить в этом порядке вещей, не стараясь изменить его.
А ведь вы сами
знаете, что
как вы ни хлопочите, вы ничего не можете для себя сделать.
Я ведь
знаю, что мы сотворены друг для друга, призваны помогать друг другу,
как рука руке, нога ноге,
как глаза и зубы помогают друг другу и всему телу, —
как же мне отворачиваться от ближнего, если он, противно своей истинной природе, делает мне зло?
Если рассердился на человека за то, что он сделал то, что ты считаешь дурным, постарайся
узнать, зачем человек сделал то, что считаешь дурным. А
как только поймешь это, то сердиться на человека уже нельзя будет, так же нельзя будет,
как нельзя сердиться на то, что камень падает книзу, а не кверху.
Если я
знаю, что гнев лишает меня истинного блага, то я не могу уже сознательно враждовать с другими людьми, не могу,
как я делал это прежде, радоваться на свой гнев, гордиться им, разжигать, оправдывать его, признавать себя важным и умным, а других людей ничтожными — потерянными и безумными, не могу уж теперь при первом напоминании о том, что я поддаюсь гневу, не признавать себя одного виноватым и не искать примирения с теми, кто враждует со мной.
Человек
знает, что живет дурно, но, вместо того чтобы переменить свою жизнь к лучшему, он старается уверить себя, что он не такой человек,
как все, а выше других, и что поэтому ему надо жить именно так,
как он живет. От этого и бывает то, что если люди живут дурно, они бывают и горды.
Люди нашего времени понимают уже, что неравенство людей есть суеверие, и в душе осуждают его. Но они, те, кому оно выгодно, не решаются расстаться с ним; те же, кому оно невыгодно, не
знают,
как уничтожить его.
Христос открыл людям то, что разделение между своими и чужими народами есть обман и зло. И, познав это, христианин уже не может иметь чувство недоброжелательства к чужим народам, не может оправдывать,
как он прежде делал, жестокие поступки против чужих народов тем, что другие народы хуже его народа. Христианин не может не
знать того, что разделение его с другими народами есть зло, что разделение — это соблазн, и потому не может уже,
как он делал это прежде, сознательно служить этому соблазну.
Какой бы ни был в наше время человек, будь он самый образованный, будь он простой рабочий, будь он философ, ученый, будь он невежда, будь он богач, будь он нищий, будь он духовное лицо
какого бы то ни было исповедания, будь он военный, — всякий человек нашего времени
знает, что люди все имеют одинаковые права на жизнь и блага мира, что одни люди не лучше и не хуже других, что все люди равные. А между тем всякий живет так,
как будто не
знает этого. Так сильно еще между людьми заблуждение о неравенстве людей.
Но люди с давних времен так разделились между собою на царей, вельмож, богачей и рабочих и нищих, что хотя и
знают, что они все равны, они все-таки живут так,
как будто не
знают этого, и говорят, что нельзя всем быть равными.
Как правители, так и революционеры считают справедливым и полезным убивать некоторых людей. У них есть такие рассуждения, по которым они думают, что можно
узнать, кого именно можно убить для общего блага.