Неточные совпадения
28) Усилия самоотречения, смирения и правдивости, уничтожая в
человеке препятствия к соединению любовью его души с другими существами и богом, дают ему всегда доступное ему благо, и потому то, что представляется
человеку злом, есть только указание того, что
человек ложно понимает свою жизнь и не делает того, что дает ему свойственное ему благо.
Зла нет.
Кто-то сказал мне, что в каждом
человеке есть много и очень хорошего, братского, любовного и много очень дурного, жестокого, небратского, нелюбовного и что потому, как он расположен, один и тот же
человек бывает иногда добрым, как ангел, а иногда
злым, как черт. И это совершенная правда.
Жалость ко всему живому нужнее всего для того, чтобы подвигаться в добродетели. Кто жалостлив, тот и не обидит, и не оскорбит, и простит. Добрый
человек не может быть нежалостлив. А если
человек несправедлив и
зол, то такой
человек наверное нежалостлив. Без жалости ко всему живому не может быть добродетели.
Нет такого дурного дела, за которое был бы наказан только тот, кто его сделал. Мы не можем так уединиться, чтобы то
зло, которое есть в нас, не переходило на других
людей. Наши дела, и добрые и
злые, как и наши дети: живут и действуют уже не по нашей воле, а сами по себе.
Говорят: какой же расчет делать добро
людям, когда они за добро платят
злом? Но если ты любить того, кому делаешь добро, то ты уже получил награду в любви к нему и еще большую награду получишь в душе своей, если с любовью к нему перенесешь то
зло, которое он тебе делает.
Такое состояние души, при котором
человек не сознает того
зла, которое делает, бывает у
человека тогда, когда он или не желает проверять разумом свое поведение, или, еще хуже, употребляет свой разум на оправдание своих поступков, когда он подпал соблазнам и связанным с ними суевериям.
«Соблазнам должно прийти в мир», — сказал Христос. Я думаю, что смысл этого изречения тот, что познание истины недостаточно для того, чтобы отвратить
людей от
зла и привлечь к добру. Для того, чтобы большинство
людей узнало истину, им необходимо, благодаря грехам, соблазнам и суевериям, быть доведенными до последней степени заблуждения и вытекающего из заблуждения страдания.
С тех пор как есть
люди, разумные существа, они различали добро от
зла и пользовались тем, что до них в этом различении сделали
люди, — боролись со
злом, искали истинный наилучший путь и медленно, но неотступно подвигались на этом пути. И всегда, заграждая этот путь, становились перед
людьми различные соблазны, суеверия и ложные учения, говорившие
людям, что этого не нужно делать, что не нужно ничего искать, что им и так хорошо и нужно жить, как живется.
Человек боится смерти и подлежит ей.
Человек, не знающий добра и
зла, кажется счастливее, но он неудержимо стремится к этому познанию.
Человек любит праздность и удовлетворение похотей без страданий, и вместе с тем только труд и страдания дают жизнь ему и его роду.
Одна из самых обычных и важных ошибок, которые делают
люди в своих суждениях, та, что
люди считают хорошим то, что любят.
Люди любят богатство и потому, хотя, казалось бы, очевидно
зло богатства, стараются уверить себя, что оно хорошо.
Чем выше считает себя
человек, тем он легче держит
зло на
людей. Чем
человек смиреннее, тем он добрее и меньше сердится.
Разумному
человеку нельзя сердиться на
злых и безрассудных
людей.
— А что такое вор и мошенник? Ведь это
человек заблудший. А такого
человека жалеть надо, а не сердиться на него. Если ты можешь, то убеди его в том, что для него самого нехорошо так жить, как он живет, и он перестанет делать
зло. А если он еще не понимает этого, то не удивительно, что он дурно живет.
Чем
человек умнее и добрее, тем больше он видит добра в
людях, а чем глупее и
злее, тем больше он видит недостатков в других.
Самое лучшее на свете питье это то, когда у
человека злое слово уже во рту, а он не выпустил, а проглотил его.
Есть такие
люди, которые любят сердиться и сердятся и вредят
людям без всякой причины. Можно понять, зачем скупой
человек обижает других: он хочет завладеть имуществом, чтобы самому обогатиться; он вредит
людям для своей пользы.
Злой же
человек вредит другим без всякой для себя выгоды. Какое безумство!
Если
человек любит себя, пусть он не делает
зла, как бы мало оно ни было.
Капля за каплей наполняется ведро; так и
человек становится полон
зла, хотя бы он собирал его понемногу, если он позволяет себе сердиться на
людей.
Зло возвращается на того, кто его сделал, так же как пыль, брошенная против ветра.
Ни на небе, ни на море, ни в глубине гор, нет во всем мире места, в котором
человек мог бы освободиться от того
зла, которое в его сердце.
Большая часть
зла на свете от этой глупой гордости. От нее и ссоры
людей с
людьми и семей с семьями и войны народов с народами.
И потому одно, что мы можем делать и для своего блага, и для блага всех
людей, это то, чтобы уничтожить в себе этот источник
зла, от которого страдают
люди.
Христос открыл
людям то, что разделение между своими и чужими народами есть обман и
зло. И, познав это, христианин уже не может иметь чувство недоброжелательства к чужим народам, не может оправдывать, как он прежде делал, жестокие поступки против чужих народов тем, что другие народы хуже его народа. Христианин не может не знать того, что разделение его с другими народами есть
зло, что разделение — это соблазн, и потому не может уже, как он делал это прежде, сознательно служить этому соблазну.
И начинается, во-первых, праздная, а во-вторых, вредная, гордая (мы исправляем других
людей) и
злая (можно убивать
людей, мешающих общему благу), развращающая деятельность.
Казалось бы, как несомненно ясно, что так как все
люди каждый по-своему определяют
зло, то противление предполагаемому различными
людьми злу злом может только увеличить, а не уменьшить
зло. Если то, что делает Петр, считается Иваном
злом, и он считает себя вправе делать
зло Петру, то на таком же основании и Петр может делать
зло Ивану, и
зло от этого может только увеличиться.
Учение о том, что
человек никогда не может и не должен делать насилия ради того, что он считает добром, справедливо уже по одному тому, что то, чтò считается добром и
злом, не одно и то же для всех
людей. То, что один
человек считает
злом, есть
зло сомнительное (другие считают его добром); насилие же, которое он совершает во имя уничтожения этого
зла — побои, увечья, лишение свободы, смерть — уже наверное
зло.
На вопрос о том, как разрешить постоянные между
людьми споры о том, чтò добро и чтò
зло, учение Христа отвечает тем, что так как
человек не может несомненно определить
зло, то он и не должен стараться
злом насилия побеждать то, что он считает
злом.
Главный вред суеверия устроительства жизни других
людей насилием в том, что как только
человек допустил возможность совершить насилие над одним
человеком во имя блага многих, так нет пределов того
зла, которое может быть совершено во имя такого предположения. На таком же предположении основывались в прежние времена пытки, инквизиции, рабство, в в наше время суды, тюрьмы, казни, войны, от которых гибнут миллионы.
Всякий
человек знает, что всякое насилие
зло. И вот, чтобы отучить
людей от насилия, мы ничего лучше не можем придумать, как то, что мы,
люди, требующие к себе высшего уважения, делаем для этой дели самые жестокие насилия: тюрьмы, казни.
Но вижу в этом только то, что
люди, большинство их, к сожалению, несмотря на то, что закон их высшей человеческой природы открыт им, всё еще продолжая жить по закону животной природы, этим лишают себя самого действительного средства самозащиты: воздаяния добром за
зло, которым они могли бы пользоваться, если бы следовали не животному закону насилия, а человеческому закону любви.
И потому
человек, понявший это, направив свою деятельность на причину
зла, на искоренение заблуждений в себе и других и посвятив на это свои силы, увидит перед собой такую огромную и плодотворную деятельность, что никак не поймет даже, зачем ему для его деятельности выдумка о разбойнике.
То
зло, от которого
люди думают защититься насилием, несравненно меньше того, которое они делают себе, защищаясь насилием.
Не один Христос, но все мудрецы мира, и брамины, и буддисты, и таосисты, и мудрецы греческие, учили тому, что разумным
людям надо не
злом, а добром платить за
зло. Но те
люди, которые сами живут насилием, говорят, что этого нельзя, что от этого жизнь будет не лучше, а хуже. И они правы для себя, но не для насилуемых. В мирском отношении для них действительно будет хуже, но для всех будет лучше.
Для получения ответа на этот вопрос раскройте историю любого народа и прочтите описание одного из тех ста тысяч сражений, которые вели
люди в угоду закона борьбы. На этих войнах убито несколько миллиардов
людей, так что в каждом из тех сражений загублено больше жизней, перенесено больше страданий, чем бы их накопилось веками по причине непротивления
злу.
Заблуждение о том, что одни
люди могут насилием устраивать жизнь других
людей, тем особенно вредно, что
люди, подпавшие этому заблуждению, перестают различать добро от
зла. Если можно для хорошего устройства забирать
людей в солдаты и велеть им убивать братьев, то нет уже ничего недолжного, всё можно.
Учение о непротивлении
злу насилием не есть какой-либо новый закон, а есть только указание на неправильно допускаемое
людьми отступление от закона любви, есть только указание на то, что всякое допущение насилия против ближнего, во имя ли возмездия и предполагаемого избавления себя или ближнего от
зла, несовместимо с любовью.
Слова эти великие. Для того, чтобы
человеку не пришлось ненавидеть
людей и делать им
зло только потому, что они живут в отмежеванной от нашей части земли и признают над собой власть тех, а не других
людей, всякому
человеку надо помнить, что границы земельные и разные власти — это дела людские, а что перед богом мы все жители одной и той же земли и все под высшей властью не людской, а закона божьего.
Странно!
Человек возмущается
злом, исходящим извне, от других, — тем, чего устранить он не может, а не борется с своим собственным
злом, хотя это всегда в его власти.
Можно жить по Христу и можно жить по сатане. Жить по Христу значит жить по-человечески, любить
людей, делать добро и за
зло воздавать добром. Жить по сатане значит жить по-звериному, любить только себя и за
зло воздавать
злом. Чем больше мы будем стараться жить по Христу, тем больше будет любви и счастья между
людьми. Чем больше мы будем жить по сатане, тем жизнь наша будет бедственнее.
Замечательно то, что в учении Христа в особенности претит
людям, не понимающим его, упоминание о непротивлении
злу насилием. Упоминание это особенно неприятно им, потому что оно прямо требует того, что нарушает весь привычный порядок их жизни. И потому
люди, не желающие изменить привычный порядок жизни, это упоминание об одном из неизбежных условий любви, называют особенной, независимой от закона любви заповедью и всячески ее исправляют или просто отрицают.
Всякий мирской
человек, читая евангелие, в глубине души знает, что по этому учению нельзя ни под каким предлогом: ни ради возмездия, ни ради защиты, ни ради спасения другого, делать
зло ближнему, и что поэтому, если он желает оставаться христианином, ему надо одно из двух: или переменить всю свою жизнь, которая держится на насилии, то есть на делании
зла ближнему, или скрыть как-нибудь от самого себя то, чего требует учение Христа.
То же самое говорят
люди, когда возмущаются на то, что нельзя ни в каком случае употреблять насилие и воздавать
злом за
зло.
Человек же, имея разум, не может не видеть того, что
зло только увеличивает
зло, и потому должен бы удерживаться от воздаяния
злом за
зло, но часто животная природа
человека берет верх над разумной природой, и
человек тот самый разум, который должен бы был удержать его от воздаяния
злом за
зло, употребляет на оправдания совершаемого им
зла, называя это
зло возмездием, наказанием.
Люди говорят, что можно воздавать
злом за
зло для того, чтобы исправлять
людей. Это неправда.
Люди обманывают себя.
Люди платят
злом за
зло не для того, чтобы исправлять
людей, а для того, чтобы мстить. Исправлять
зло нельзя тем, чтобы делать
зло.
То, что делает животное, то, что делает ребенок, дурачок и иногда
человек взрослый под влиянием боли и раздражения, то есть огрызается и хочет сделать больно тому, кто ему сделал больно, это признается законным правом
людей, называющих себя правителями. Разумный
человек не может не понимать того, что всякое
зло уничтожается противным ему добром, как огонь водой, и вдруг делает прямо противоположное тому, что говорит ему разум. И закон, будто бы произведение мудрости
людей [?], говорит ему, что так и надо.
Суеверие о том, что наказанием можно уничтожить
зло, тем особенно вредно, что
люди, делая поэтому
зло, считают его не только позволенным, но благодетельным.
Наказанием, угрозой наказания можно запугать
человека, на время удержать его от
зла, но никак не исправить.
Только
люди, совсем одурманенные властолюбием, могут серьезно верить в то, что посредством наказания можно улучшить жизнь
людей. Стоит только отрешиться от суеверия о том, что наказание исправляет
людей, для того чтобы ясно видеть, что изменения в жизни
людей происходят только от внутреннего, душевного изменения самих
людей, а никак не от того
зла, которое одни
люди делают другим
людям.
Люди по злости, по желанию выместить обиду, по ложному представлению об ограждении себя, делают
зло, а потом, чтобы оправдаться, уверяют
людей и себя, что они делают это только для того, чтобы исправить того, кто сделал им
зло.
Человек сделал
зло. И вот другой
человек или
люди для противодействия этому
злу не находят ничего лучшего, как сделать еще другое
зло, которое они называют наказанием.
Люди — разумные существа, и потому они должны бы видеть, что месть не может уничтожить
зла, должны бы видеть, что избавление от
зла — только в том, что противно
злу: в любви, а никак не в мести, как бы она ни называлась. Но
люди не видят этого: они верят в возмездие.