Неточные совпадения
Ты хочешь доставить как можно большее удовольствие твоему телу. Но долго ли будет
жить твое тело? Заботиться о благе тела — это всё равно, что строить себе дом на льду. Какая радость может быть
в такой жизни, какое
спокойствие? Не опасаешься ли ты постоянно, что рано или поздно лед растает — рано или поздно придется тебе оставить смертное твое тело.
Надо приучать себя
жить так, чтобы не думать о людском мнении, чтобы не желать даже любви людской, а
жить только для исполнения закона своей жизни, воли бога. При такой одинокой, с одним богом жизни, правда, нет уж побуждений к добрым поступкам ради славы людской, но зато устанавливается
в душе такая свобода, такое
спокойствие, такое постоянство и такое твердое сознание верности пути, которых никогда не узнает тот, кто
живет для славы людской.
Если бы я даже ошибался, полагая, что души бессмертны, я был бы счастлив и доволен своей ошибкой; и пока я
живу, ни один человек не будет
в силах отнять у меня эту уверенность. Уверенность эта дает мне
спокойствие и полное удовлетворение.
Неточные совпадения
— Мне кажется, что вас слишком уже поразил случай с вашим благодетелем, — ласково и не теряя
спокойствия заметил старичок, — вы воспламенены… может быть, уединением. Если бы вы
пожили больше с людьми, а
в свете, я надеюсь, вам будут рады, как замечательному молодому человеку, то, конечно, успокоите ваше одушевление и увидите, что всё это гораздо проще… и к тому же такие редкие случаи… происходят, по моему взгляду, отчасти от нашего пресыщения, а отчасти от… скуки…
Но вот выдается редкий день, когда у тебя все благополучно: умерших нет, больные все поправляются, отношение к тебе хорошее, — и тогда, по неожиданно охватившему тебя чувству глубокого облегчения и
спокойствия, вдруг поймешь,
в каком нервно-приподнятом состоянии
живешь все время.
Про маму же с Лизой мне давно уже стало известно, что они обе (для моего же
спокойствия, думал я) перебрались наверх,
в бывший мой «гроб», и даже подумал раз про себя: «Как это могли они там вдвоем поместиться?» И вдруг теперь оказывается, что
в ихней прежней комнате
живет какой-то человек и что человек этот — совсем не Версилов.
«Боже, боже! — говорил он
в отчаянье, — как тяжело, как горько
жить! Дай мне это мертвое
спокойствие, этот сон души…»
Тут бы, кажется, и пожить-то
в спокойствии, а у нас хлеба нет.