Неточные совпадения
Учение о том, что человек никогда не может и не должен
делать насилия ради того, что он считает добром, справедливо уже по одному тому, что то, чтò считается добром и злом, не одно и то же для всех людей. То, что один человек считает злом, есть зло сомнительное (другие считают его добром); насилие же, которое он совершает
во имя уничтожения этого зла — побои, увечья, лишение свободы, смерть — уже наверное зло.
Суеверия о богах, о пророчествах и таинственных средствах спасения души уже начинают разрушаться и почти разрушены; суеверие же такого государственного устройства, которое посредством наказания дурных
сделает остальных счастливыми, признается всеми, и
во имя его совершаются величайшие злодеяния.
Если чувашин мажет своего идола сметаной или сечет его, я могу равнодушно пройти мимо, потому что то, что он делает, он
делает во имя чуждого мне своего суеверия и не касается того, что для меня священно; но когда люди, как бы много их ни было, как бы старо ни было их суеверие и как бы могущественны они ни были, во имя того бога, которым я живу, и того учения Христа, которое дало жизнь мне и может дать ее всем людям, проповедуют грубое колдовство, я не могу этого видеть спокойно.
Неточные совпадения
Как бы то ни было, но деятельность Двоекурова в Глупове была, несомненно, плодотворна. Одно то, что он ввел медоварение и пивоварение и
сделал обязательным употребление горчицы и лаврового листа, доказывает, что он был по прямой линии родоначальником тех смелых новаторов, которые спустя три четверти столетия вели войны
во имя картофеля. Но самое важное дело его градоначальствования — это, бесспорно, записка о необходимости учреждения в Глупове академии.
—
Во имя того же,
во имя чего занял у вас деньги, то есть мне нужны они, а у вас есть. И тут то же: вы возьмете на себя, вам ничего не
сделают, а меня упекут — надеюсь, это логика!
Я могу ограничить свою свободу
во имя жалости к людям, но могу это
сделать только свободно, и только в этом случае это имеет ценность.
И в нашей литературе указывали на то, что немцы обнаружили не только жестокость и волю к господству и насилие, но и чувство долга, патриотизм, огромную самодисциплину, способность к самопожертвованию
во имя государства, что само зло
делают они, оставаясь верными моральному категорическому императиву.
Такую же ошибку
делали, когда совершали революцию
во имя природы; ее можно
делать только
во имя духа, природа же, т. е. присущий человеку инстинкт, создавала лишь новые формы рабства.