Неточные совпадения
Глупо, когда люди гордятся своим лицом, своим телом, еще
глупее то, когда люди гордятся своими родителями, предками, своими приятелями, своим сословием, своим
народом.
Большая часть зла на свете от этой
глупой гордости. От нее и ссоры людей с людьми и семей с семьями и войны
народов с
народами.
Считать себя самого лучше всех — дурно и глупо. Это мы все знаем. Считать свою семью лучше всех других — это еще хуже и
глупее, но мы часто не только не знаем этого, но видим в этом особенное достоинство. Считать свой
народ лучше всех других — уже
глупее всего, что только может быть. Но этого не только не считают дурным, но считают великой добродетелью.
Глупо, когда один человек считает себя лучше других людей; но еще
глупее, когда целый
народ считает себя лучше других
народов. А каждый
народ, большинство каждого
народа, живет в этом ужасном,
глупом и зловредном суеверии.
Было большое собрание людей, больше тысячи, в большом театре. В середине представления один
глупый человек вздумал пошутить и крикнул одно слово: «пожар!»
Народ бросился к дверям. Все столпились, давили друг друга, и, когда опомнились, было раздавлено насмерть 20 человек и больше 50 поранено.
— Вообразите, я был у вас, ищу вас. Вообразите, она исполнила свое намерение и детей увела! Мы с Софьей Семеновной насилу их отыскали. Сама бьет в сковороду, детей заставляет плясать. Дети плачут. Останавливаются на перекрестках и у лавочек. За ними
глупый народ бежит. Пойдемте.
А нанять здесь некого: все на Волгу, на работу на барки ушли — такой нынче
глупый народ стал здесь, кормилец наш, батюшка Илья Ильич!
Неточные совпадения
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому что одно изъяснение с таким человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас в губернии, слава богу,
народ живет не
глупый: мода нам не указ, а Петербург — не церковь.
С козою с барабанщицей // И не с простой шарманкою, // А с настоящей музыкой // Смотрели тут они. // Комедия не мудрая, // Однако и не
глупая, // Хожалому, квартальному // Не в бровь, а прямо в глаз! // Шалаш полным-полнехонек. //
Народ орешки щелкает, // А то два-три крестьянина // Словечком перекинутся — // Гляди, явилась водочка: // Посмотрят да попьют! // Хохочут, утешаются // И часто в речь Петрушкину // Вставляют слово меткое, // Какого не придумаешь, // Хоть проглоти перо!
— Милости просим. Да покойно ли тебе будет в сарае? Я прикажу бабам постлать тебе простыню и положить подушку. Эй, бабы! — вскричал он, поднимаясь с места, — сюда, бабы!.. А ты, Федя, поди с ними. Бабы ведь
народ глупый.
— Размежевались, батюшка, всё твоею милостью. Третьего дня сказку подписали. Хлыновские-то сначала поломались… поломались, отец, точно. Требовали… требовали… и бог знает, чего требовали; да ведь дурачье, батюшка,
народ глупый. А мы, батюшка, милостью твоею благодарность заявили и Миколая Миколаича посредственника удовлетворили; всё по твоему приказу действовали, батюшка; как ты изволил приказать, так мы и действовали, и с ведома Егора Дмитрича всё действовали.
Он говорит о книгах, пароходах, лесах и пожарах, о
глупом губернаторе и душе
народа, о революционерах, которые горько ошиблись, об удивительном человеке Глебе Успенском, который «все видит насквозь».