Мы знаем, что когда гремит гром, то молния уже ударила, и потому гром не может убить, а все-таки мы всегда вздрагиваем от громового удара. То же и с смертью. Не разумеющему смысл жизни человеку кажется, что со смертью погибает всё, и он так боится ее и прячется от нее, как
глупый человек прячется от громового удара, тогда как удар этот уже никак не может убить его.
Неточные совпадения
Два рода
людей знают бога:
люди с смиренным сердцем, — всё равно, умные ли они или
глупые, — и
люди истинно разумные. Только
люди гордые и среднего разума не знают бога.
Человеку, как всякому животному, нужно трудиться, работать руками и ногами.
Человек может заставить других
людей делать то, что ему нужно, но ему все-таки нужно будет на что-нибудь тратить свои телесные силы. Если он не будет работать нужное, разумное, он будет работать ненужное и
глупое. Так это и происходит среди богатых классов.
Чем
человек умнее и добрее, тем больше он видит добра в
людях, а чем
глупее и злее, тем больше он видит недостатков в других.
Глупо, когда
люди гордятся своим лицом, своим телом, еще
глупее то, когда
люди гордятся своими родителями, предками, своими приятелями, своим сословием, своим народом.
Большая часть зла на свете от этой
глупой гордости. От нее и ссоры
людей с
людьми и семей с семьями и войны народов с народами.
Чем гордее
человек, тем более те, которые пользуются им, считают его
глупым, и не ошибаются, потому что самым явным образом обманывают его, но он не видит этого. Гордость непременно глупость.
Глупо, когда один
человек считает себя лучше других
людей; но еще
глупее, когда целый народ считает себя лучше других народов. А каждый народ, большинство каждого народа, живет в этом ужасном,
глупом и зловредном суеверии.
Нельзя сделать высокого
человека равным с малорослым, и сильного с слабым, и быстроумного с тупоумным, и горячего с холодным, но можно и должно одинаково уважать и любить и малого, и большого, и сильного, и слабого, и умного, и
глупого.
Говорят, всегда будут одни
люди сильнее, другие слабее, одни умнее, другие
глупее. Именно поэтому-то, потому, что одни
люди сильнее, умнее других, говорит Лихтенберг, особенно-то и нужно равенство прав
людей. Если бы, кроме неравенства ума и силы, было еще неравенство прав, то угнетение слабых сильными было бы еще больше.
— А скажи, пожалуйста, каких
людей больше: умных или
глупых?
Когда
человек привык жить только для славы людской, то ему кажется трудным, если он не делает того, что все делают, прослыть
глупым, невежественным или совсем дурным
человеком. Но над всем, что трудно, надо работать. А над этим делом надо работать с двух сторон: одно — учиться презирать суждения
людей, и другое — учиться жить для делания таких дел, которые, хотя бы и осуждали за них
люди, всегда хорошо делать.
Лучше знать меньше, чем можно, чем знать больше, чем нужно. От многознайства
люди бывают довольны собой, самоуверенны и от этого
глупее, чем они были бы, если бы ничего не знали.
Memento mori, помни смерть! — великое слово. Если бы мы помнили то, что мы неизбежно и скоро умрем, вся жизнь наша была бы совсем другая. Если
человек знает, что он умрет через полчаса, то он наверное не станет делать ни пустого, ни
глупого, ни, главное, дурного в эти полчаса. Но полвека, которые, может быть, отделяют тебя от смерти, разве не то же, что полчаса?
Не думай, чтобы недоумение перед смыслом человеческой жизни и непонимание его представляло бы что-либо возвышенное или трагическое. Недоумение
человека, перед смыслом жизни подобно недоумению
человека, попавшего в общество, занятое чтением хорошей книги. Недоумение этого
человека, не вслушивающегося или не понимающего то, что читают, и суетящегося среди занятых
людей, представляет не нечто возвышенное и трагическое, а нечто смешное,
глупое и жалкое.
Неточные совпадения
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому что одно изъяснение с таким
человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в
люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас в губернии, слава богу, народ живет не
глупый: мода нам не указ, а Петербург — не церковь.
Конечно, взглянувши оком благоразумного
человека, он видел, что все это вздор, что
глупое слово ничего не значит, особливо теперь, когда главное дело уже обделано как следует.
В продолжение этого времени он имел удовольствие испытать приятные минуты, известные всякому путешественнику, когда в чемодане все уложено и в комнате валяются только веревочки, бумажки да разный сор, когда
человек не принадлежит ни к дороге, ни к сиденью на месте, видит из окна проходящих плетущихся
людей, толкующих об своих гривнах и с каким-то
глупым любопытством поднимающих глаза, чтобы, взглянув на него, опять продолжать свою дорогу, что еще более растравляет нерасположение духа бедного неедущего путешественника.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на одном и том же месте, как
человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда
глупее ничего не может быть такого
человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок в кармане; не деньги ли? но деньги тоже в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему в уши, что он позабыл что-то.
Как много у
людей // Затей, // Которые ещё опасней и
глупей!