Неточные совпадения
Закон жизни о том, чтобы любить бога и ближнего, прост и ясен, — всякий
человек, когда
войдет в разум, сознает его
в своем сердце. И потому, если бы не было ложных учений, все
люди держались бы этого закона и на земле было бы царство небесное.
Если
войдет тебе
в голову мысль о том, что всё, что ты думал о боге, неправда, что нет бога, — не смущайся этим, а знай, что это было и бывает со всеми
людьми. Но не думай только того, что если ты перестал верить
в того бога,
в которого ты верил, то это сделалось оттого, что нет бога. Если ты не веришь
в того бога,
в которого верил, то это только оттого, что
в вере твоей было что-нибудь неправильное.
Для того же, чтобы
люди знали, что им всем для всех нужно, он
вошел в их душу и
в душах их сказался любовью.
Человек обидел тебя, ты рассердился на него. Дело прошло. Но
в сердце у тебя засела злоба на этого
человека, и когда ты думаешь о нем, ты злишься. Как будто дьявол, который стоит всегда у двери твоего сердца, воспользовался тем часом, когда ты почувствовал к
человеку злобу, и открыл эту дверь, вскочил
в твое сердце и сидит
в нем хозяином. Выгони его. И вперед будь осторожнее, не отворяй той двери, через которую он
входит.
В индийском законе сказано так: как верно то, что зимою бывает холодно, а летом тепло, так же верно и то, что злому
человеку бывает дурно, а доброму хорошо. Пусть никто не
входит в ссору, хотя бы он и был обижен и страдал, пусть не оскорбляет никого ни делом, ни словом, ни мыслью. Всё это лишает
человека истинного блага.
Мало и этого:
человеку этому
в одних,
в большинстве государств, велят, как только он
войдет в возраст, поступать на несколько лет
в военное самое жестокое рабство и идти воевать;
в других же государствах:
в Англии и Америке, он должен нанимать
людей для этого же дела.
«И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят
в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед
людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься,
войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись отцу твоему, который втайне, и отец твой, видящий тайное, воздаст тебе».
Входная дверь
в храм истины и блага низкая.
Войдут в храм только те, которые пригнутся. И хорошо тем, кто пройдет
в дверь.
В храме же великий простор и свобода, и
люди там все любят друг друга, помогают друг другу и не знают горя.
Вспомни, как после крепкого сна просыпаешься поутру, как сначала не узнаешь места, где ты, не понимаешь, кто стоит подле тебя, кто будит тебя, и тебе не хочется вставать, кажется, что сил нет. Но вот понемногу опоминаешься, начинаешь понимать, кто ты и где ты, разгуливаешься, начинают
в голове ходить мысли, встаешь и берешься за дела. То же самое или совсем похожее на это бывает с
человеком, когда он рождается и понемногу вступает
в жизнь,
входит в силу и разум и начинает работать.
Но в этом случае действует аффект ревности, которая нравственно не стоит выше обиды и мести, действует дурная воля быть собственником другого существа и честь, положенная не в том, что исходит от человека, а в том, что
входит в человека, т. е. не в собственных чувствах, а в чувствах другого человека.
Неточные совпадения
Услыша эти слова, Чичиков, чтобы не сделать дворовых
людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки.
В это самое время
вошел Порфирий и с ним Павлушка, парень дюжий, с которым иметь дело было совсем невыгодно.
Когда дорога понеслась узким оврагом
в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем
человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз,
в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами
в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались
в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея,
входила и
вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом
в горчицу, и спорили о тех предметах,
в которых он даже всегда принимал участие; но он был похож на какого-то
человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не
в силах
войти ни во что.
— Ну нет, не мечта! Я вам доложу, каков был Михеев, так вы таких
людей не сыщете: машинища такая, что
в эту комнату не
войдет; нет, это не мечта! А
в плечищах у него была такая силища, какой нет у лошади; хотел бы я знать, где бы вы
в другом месте нашли такую мечту!
В то самое время, когда Чичиков
в персидском новом халате из золотистой термаламы, развалясь на диване, торговался с заезжим контрабандистом-купцом жидовского происхождения и немецкого выговора, и перед ними уже лежали купленная штука первейшего голландского полотна на рубашки и две бумажные коробки с отличнейшим мылом первостатейнейшего свойства (это было мыло то именно, которое он некогда приобретал на радзивилловской таможне; оно имело действительно свойство сообщать нежность и белизну щекам изумительную), —
в то время, когда он, как знаток, покупал эти необходимые для воспитанного
человека продукты, раздался гром подъехавшей кареты, отозвавшийся легким дрожаньем комнатных окон и стен, и
вошел его превосходительство Алексей Иванович Леницын.