Неточные совпадения
29) Точно так же и то, что представляется человеку смертью, есть только для тех людей, которые полагают свою жизнь
во времени. Для людей же, понимающих жизнь в том, в чем она действительно заключается, в усилии, совершаемом человеком в настоящем для освобождения себя от
всего того, что препятствует его соединению с богом и другими существами, нет и не может быть смерти.
Миру
во все стороны нет конца и не может быть: как бы ни было что-нибудь далеко, за самым далеким есть еще более далекое. То же и
во времени: нет миру ни начала, ни конца. За тем, что было тысячи лет назад, были еще тысячи и тысячи лет без конца. И потому ясно, что человеку никак нельзя понять, что такое вещественный мир теперь и что такое он был и что будет.
Но как только человек подумает об этом поглубже или узнает о том, что думали об этом мудрые люди мира, он узнает, что это что-то, от чего люди чувствуют себя отделенными, не есть тот вещественный мир, который тянется
во все стороны без конца по месту, а также и без конца по
времени, а есть что-то другое.
Если человек поглубже подумает об этом и узнает, что думали об этом же мудрые люди мира, он поймет, что вещественный мир, который никогда не начался и никогда не кончится и которому нет и не может быть предела
во все стороны, не есть что-либо действительное, а есть только наша мечта, и что поэтому-то что-то, от чего мы чувствуем себя отделенными, есть нечто, не имеющее ни начала, ни конца ни по
времени, ни по месту, а есть нечто невещественное, духовное.
Если и было когда-нибудь
время, что могли быть герои и мудрецы настолько нравственно выше общего уровня людей, что большинство людей охотно и естественно подчинялось им
во всех их требованиях, даже противных выгодам подчиняющихся, и само признавало благодетельность над собой их насилия, то
время это уже давно прошло.
Нам только кажется, что есть
время. Его нет.
Время — это только приспособление, посредством которого мы постепенно видим то, что действительно есть и что всегда одно. Глаз не видит шара
всего сразу, хотя шар существует
весь сразу. Для того, чтобы глаз видел шар, нужно, чтобы шар вертелся перед глазом, который смотрит на него. Так и мир развертывается, или как будто развертывается перед глазами людей
во времени.
Говорят: человек не свободен, потому что
всё, что он делает, имеет свою, предшествующую
во времени, причину. Но человек действует всегда только в настоящем, а настоящее вне
времени, — оно только точка соприкосновения прошедшего и будущего. И потому в мгновении настоящего человек всегда свободен.
Мы всегда в неведении о телесной жизни, потому что телесная жизнь
вся происходит
во времени, а мы не можем знать будущего. В области же духовной для нас нет неведомого, потому что для духовной жизни нет будущего. И потому неизвестность нашей жизни уменьшается в той мере, в которой жизнь наша переходит от телесной к духовной, в той мере, в которой мы живем настоящим.
Переходы нашей жизни из одного состояния в другое определяются не совершаемыми по нашей воле заметными нам поступками: браком, переменою места жительства или деятельности и т. п., но мыслями, которые приходят
во время прогулки, среди ночи, за едою, в особенности теми мыслями, которые, охватывая
всё наше прошедшее, говорят нам: «Ты поступил так, но лучше было бы поступить иначе». И
все наши дальнейшие поступки, как рабы, служат этим мыслям, исполняют их волю.
Старики теряют память
всего недавнего. А память ведь есть то, что связывает совершающееся
во времени в одно я. У очень старого человека это я, здешнее, закончено и начинается новое.
Жизнь человеческую можно представить так: движение по коридору или трубе, сначала свободное, легкое, потом, при
всё большем и большем саморасширении,
всё более и более стесненное, трудное.
Во время движения человек
всё ближе и ближе видит перед собой полный простор и видит, как идущие перед ним скрываются, исчезая в этом просторе.
Те, которые утверждают, что здешний мир юдоль плача, место испытания и т. п., а тот мир есть мир блаженства, как будто утверждают, что
весь бесконечный мир божий прекрасен, или
во всем мире божием жизнь прекрасна, кроме как только в одном месте и
времени, а именно в том, в котором мы живем теперь. Странная была бы случайность. Разве это не очевидное непонимание смысла и назначения своей жизни?
Разве возможно было бы
всем людям жить в одной Америке или Иерусалиме, или жить в одно и то же
время? Если бы счастие было в богатстве, или в здоровье, или в красоте, то ведь тогда
все бедные,
все старики,
все больные,
все некрасивые были бы несчастны. Неужели бог лишил
всех этих людей счастия? Нет, благодарение богу! Он трудное сделал ненужным, сделал так, что нет счастия в богатстве, нет его ни в чинах, ни в красоте тела. Счастие в одном — в доброй жизни, и это
во власти каждого.
Неточные совпадения
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи не входил, //
Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит
время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое
время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе
во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
В один мешочек отбирают
всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки, хотя с виду и кажется, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться в платье, если старое как-нибудь прогорит
во время печения праздничных лепешек со всякими пряженцами [Пряженцы — «маленькие пирожки с мясом и луком; подается к ним суп или бульон».
Во все это
время стоял у дверей человек Михайло с рукомойником и полотенцем.
Гостья уже хотела было приступить к делу и сообщить новость. Но восклицание, которое издала в это
время дама приятная
во всех отношениях, вдруг дало другое направление разговору.