Неточные совпадения
Дайте этому
человеку внутреннюю, духовную
жизнь, и ему ничего этого не будет нужно.
Только те
люди, которым выгодно властвовать над другими
людьми, могут верить в то, что насилие может улучшить
жизнь людей.
Людям же, не подпавшим этому суеверию, должно бы быть ясно видно, что
жизнь людей может измениться к лучшему только от их
внутреннего душевного изменения, а никак не от тех насилий, которые над ними делаются.
Чем меньше
человек доволен собою и своею
внутреннею жизнью, тем больше он проявляет себя во внешней, общественной
жизни.
Для того, чтобы не впадать в эту ошибку,
человек должен понимать и помнить, что он так же не властен и не призван устраивать
жизнь других, как и другие не властны и не призваны устраивать его
жизнь, что он и все
люди призваны только к одному своему
внутреннему совершенствованию, в этом одном всегда властны и этим одним могут воздействовать на
жизнь других
людей.
Устройство общей
жизни людей посредством законов, поддерживаемых насилием, без
внутреннего совершенствования, это всё равно что перекладывание без извести из неотесанных камней на новый лад разваливающееся здание. Как ни клади, всё не будет толка, и здание всё будет разваливаться.
Исполняя свое
внутреннее назначение, живя для души,
человек невольно и самым действительным образом служит улучшению общественной
жизни.
Только
люди, совсем одурманенные властолюбием, могут серьезно верить в то, что посредством наказания можно улучшить
жизнь людей. Стоит только отрешиться от суеверия о том, что наказание исправляет
людей, для того чтобы ясно видеть, что изменения в
жизни людей происходят только от
внутреннего, душевного изменения самих
людей, а никак не от того зла, которое одни
люди делают другим
людям.
Это работа зародыша, готового развиться, работа любви, которая снимет грех с мира, оживит слабеющую
жизнь, утешит огорченных, разобьет оковы заключенных, откроет народам новый путь
жизни,
внутренний закон которой будет уже не насилие, а любовь
людей друг к другу.
Нам мало нашей истинной
внутренней жизни — мы хотим жить еще другой, воображаемою
жизнью в мыслях
людей, и мы заставляем себя казаться для этого не тем, чтò мы на самом деле.
Может быть, что для прежнего состояния
людей было нужно государственное устройство; может быть, для некоторых
людей оно нужно еще и теперь, но
люди не могут не предвидеть того состояния, при котором насилие может только мешать их мирной
жизни. А видя и предвидя это,
люди не могут не стараться ввести такой порядок, в котором насилие стало бы и ненужно и невозможно. Средство же осуществления этого порядка есть
внутреннее совершенствование, не допускающее участия в насилии.
Человек закричал бы от боли, если бы, не работая, почувствовал в мышцах ту боль, которую он, не замечая ее, испытывает при работе. Точно так же и
человек, не работающий духовную работу над своим
внутренним миром, испытывает мучительную боль от тех невзгод, которые, не замечая их, переносит
человек, полагающий главное дело
жизни в усилии для освобождения себя от грехов, соблазнов и суеверий, то есть в нравственном совершенствовании.
Ты в тюрьме, ты болен, ты лишен возможности какой бы то ни было внешней деятельности, тебя оскорбляют, мучат, — но
внутренняя жизнь твоя в твоей власти: ты можешь в мыслях упрекать, осуждать, завидовать, ненавидеть
людей и можешь в мыслях же подавлять эти чувства и заменять их добрыми.
Для истинного движения
жизни не только не нужна, но вредна внешняя суетливая деятельность. Ничегонеделание без увеселений, доставляемых трудами других
людей, есть самое тяжелое состояние, если оно не наполнено
внутренней работой, и потому, если
человек живет вне условий роскоши, доставляемой чужим трудом, то
человек этот не будет празден. Вред человечеству главный не от праздности, а от делания того, что не нужно и вредно.
Нет ничего важнее
внутренней работы в одиночестве с богом. Работа эта в том, чтобы останавливать себя в желании блага своей животной личности, напоминать себе бессмысленность телесной
жизни. Только когда один с собой с богом, и можно делать это. Когда с
людьми, тогда уже поздно. Когда с
людьми, то поступишь хорошо только тогда, когда заготовил способность самоотречения в уединении, в обществе с богом.
Неточные совпадения
Плохо верили обломовцы и душевным тревогам; не принимали за
жизнь круговорота вечных стремлений куда-то, к чему-то; боялись как огня увлечения страстей; и как в другом месте тело у
людей быстро сгорало от волканической работы
внутреннего, душевного огня, так душа обломовцев мирно, без помехи утопала в мягком теле.
Зачем, когда в душе у нее была буря, и она чувствовала, что стоит на повороте
жизни, который может иметь ужасные последствия, зачем ей в эту минуту надо было притворяться пред чужим
человеком, который рано или поздно узнает же всё, — она не знала; но, тотчас же смирив в себе
внутреннюю бурю, она села и стала говорить с гостем.
— Ты забыл, что я — неудавшаяся актриса. Я тебе прямо скажу: для меня
жизнь — театр, я — зритель. На сцене идет обозрение, revue, появляются, исчезают различно наряженные
люди, которые — как ты сам часто говорил — хотят показать мне, тебе, друг другу свои таланты, свой
внутренний мир. Я не знаю — насколько
внутренний. Я думаю, что прав Кумов, — ты относишься к нему… барственно, небрежно, но это очень интересный юноша. Это —
человек для себя…
— Вот явились
люди иного строя мысли, они открывают пред нами таинственное безграничие нашей
внутренней жизни, они обогащают мир чувства, воображения. Возвышая
человека над уродливой действительностью, они показывают ее более ничтожной, менее ужасной, чем она кажется, когда стоишь на одном уровне с нею.
Кроме этого, он ничего не нашел, может быть — потому, что торопливо искал. Но это не умаляло ни женщину, ни его чувство досады; оно росло и подсказывало: он продумал за двадцать лет огромную полосу
жизни, пережил множество разнообразных впечатлений, видел
людей и прочитал книг, конечно, больше, чем она; но он не достиг той уверенности суждений, того
внутреннего равновесия, которыми, очевидно, обладает эта большая, сытая баба.