Неточные совпадения
18) Суеверие государства состоит в
вере в то, что необходимо и благотворно, чтобы меньшинство праздных людей властвовало над большинством рабочего
народа.
Для того, чтобы хорошо прожить жизнь, надо понимать, что такое жизнь и что в этой жизни надо и чего не надо делать. Этому учили во все времена самые мудрые и доброй жизни люди всех
народов. Учения этих мудрых людей все в самом главном сходятся к одному. Вот это-то одно для всех людей учение о том, что такое жизнь человеческая и как надо проживать ее, и есть настоящая
вера.
Если человеку плохо жить, то это только оттого, что у такого человека нет
веры. Это же бывает и с
народами. Если плохо живется
народу, то только оттого, что
народ потерял
веру.
В этом истинная
вера. И этой
вере учили всегда все истинные мудрецы и святой жизни люди всех
народов.
Во все времена, у всех
народов была
вера в то, что какая-то невидимая сила держит мир.
Ребенок встречает другого ребенка, какого бы он ни был сословия,
веры и народности, одинаково доброжелательной, выражающей радость, улыбкой. Взрослый же человек, который должен бы быть разумнее ребенка, прежде чем сойтись с человеком, уже соображает, какого сословия,
веры,
народа тот человек, и, смотря по сословию,
вере, народности, так или иначе обходится с ним. Недаром говорил Христос: будьте как дети.
Признавать эти постановления
веры, установленные в одном
народе, но не составляющие всемирной религии, за обязательные правила для служения богу есть религиозное заблуждение.
Постоянно нашептывают, что опасно открывать некоторые вещи большинству людей. Говорят: «Мы знаем, что это неправда, но для
народа это необходимо.
Народу полезно верить в это и потому можно сделать много зла, поколебав эту его
веру».
Отцы и учители, берегите
веру народа, и не мечта сие: поражало меня всю жизнь в великом народе нашем его достоинство благолепное и истинное, сам видел, сам свидетельствовать могу, видел и удивлялся, видел, несмотря даже на смрад грехов и нищий вид народа нашего.
Нужно помнить, что апофеоз цезарей, как и всех тиранов и диктаторов, был создан
верой народа, бедноты, а не сенатом, который был уже скептичен и не склонен к мистическим верованиям.
Разумеется, в своем месте Матвей смеялся над этими пустяками; очень нужно Аврааму, которого чтут также и христиане, заходить в грязные лачуги некрещеных жидов! Но теперь ему стало очень обидно за Борка и за то, что даже евреи, такой крепкий в своей
вере народ, забыли здесь свой обычай… Молодые люди наскоро отужинали и убежали опять в другую комнату, а Борк остался один. И у Матвея защемило сердце при виде одинокой и грустной фигуры еврея.
И что же было возражать человеку, который говорил такие вещи: «Я раз стоял в часовне, смотрел на чудотворную икону богоматери и думал о детской
вере народа, молящегося ей; несколько женщин, больные, старики стояли на коленях и, крестясь, клали земные поклоны.
Неточные совпадения
Нет, поднялась вся нация, ибо переполнилось терпение
народа, — поднялась отмстить за посмеянье прав своих, за позорное унижение своих нравов, за оскорбление
веры предков и святого обычая, за посрамление церквей, за бесчинства чужеземных панов, за угнетенье, за унию, за позорное владычество жидовства на христианской земле — за все, что копило и сугубило с давних времен суровую ненависть козаков.
— Прощайте, товарищи! — кричал он им сверху. — Вспоминайте меня и будущей же весной прибывайте сюда вновь да хорошенько погуляйте! Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская
вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие
народы: подымается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..
— Нет, нет! — воскликнул с внезапным порывом Павел Петрович, — я не хочу верить, что вы, господа, точно знаете русский
народ, что вы представители его потребностей, его стремлений! Нет, русский
народ не такой, каким вы его воображаете. Он свято чтит предания, он — патриархальный, он не может жить без
веры…
Создавший себе в семидесятых годах славу идеализацией крестьянства, этот литератор, хотя и не ярко талантливый, возбуждал искреннейший восторг читателей лиризмом своей любви и
веры в
народ.
Наконец мы, более или менее, видели четыре нации, составляющие почти весь крайний восток. С одними имели ежедневные и важные сношения, с другими познакомились поверхностно, у третьих были в гостях, на четвертых мимоходом взглянули. Все четыре
народа принадлежат к одному семейству если не по происхождению, как уверяют некоторые, производя, например, японцев от курильцев, то по воспитанию, этому второму рождению, по культуре, потом по нравам, обычаям, отчасти языку,
вере, одежде и т. д.