Неточные совпадения
Для того, чтобы жить доброй жизнью, нет надобности знать о том, откуда ты явился и что
будет на том свете. Думай только о том, чего хочет не твое тело, а твоя душа, и тебе не нужно
будет знать ни о том, откуда ты явился, ни о том, что
будет после смерти. Не нужно
будет знать этого потому, что ты
будешь испытывать то
полное благо, для которого не существуют вопросы ни о прошедшем, ни о будущем.
Хотя только редкие люди могут вполне
быть целомудренны, пусть всякий человек понимает и помнит, что он всегда может
быть более целомудрен, чем он
был прежде, и может вернуться к нарушенному целомудрию, и что чем больше приблизится человек к
полному целомудрию, тем больше он получит сам для себя истинного блага и тем более он
будет в состоянии служить благу ближних.
Как же это может
быть? — скажут на это. — Держись люди
полного целомудрия, уничтожится род человеческий. Но, говоря так, люди забывают то, что указание совершенства, к которому должно стремиться, не означает того, что человек должен достигнуть
полного совершенства. Человеку ни в чем не дано достигнуть
полного совершенства. Назначение человека в приближении к совершенству.
Как в пище приходится людям в воздержании учиться у животных —
есть только, когда голоден, и не переедать, когда сыт, так приходится людям и в половом общении учиться у животных: так же, как животные, воздерживаться до
полной зрелости, приступать к общению только тогда, когда неудержимо влечешься к нему, и воздерживаться от полового общения, как только появился зародыш.
У народов, признающих более низкие, чем христианское, вероучения,
есть определенное наложничество и многоженство и многомужество, ограниченное известными пределами, но нет той
полной распущенности, проявляющейся в наложничестве, многоженстве и многомужестве, царящей среди людей христианского мира и скрывающейся под видом воображаемого единобрачия.
Но если бы государство и достигло своей цели, то все-таки
была бы не только разница, но
полная противоположность между внешней справедливостью, достигнутой государством, и тем состоянием, в котором
были бы люди, руководимые желанием справедливости.
Самое лучшее для этого то, чему учит Христос: войти одному в клеть и затвориться, то
есть молиться в
полном уединении,
будет ли оно в клети, в лесу или в поле.
Каждая церковь представляет точно такие же доказательства своей преемственности и даже чудес в пользу истинности своей, как и всякая другая. Так что строгое и точное определение того, что
есть церковь (не как нечто фантастическое, чего бы нам хотелось, но как то, что
есть и
было в действительности) — только одно: церковь
есть такое собрание людей, которые утверждают про себя, что они находятся в
полном и единственном обладании истины.
В наше время накопляется огромное количество знаний, достойных изучения. Скоро наши способности
будут слишком слабы, а жизнь слишком коротка, чтобы усвоить хотя бы одну только наиболее полезную часть этих знаний. К нашим услугам
полное изобилие богатств, но, восприняв их, мы должны снова отбрасывать многое как бесполезный хлам.
Было бы лучше никогда не обременять себя им.
«
Будьте совершенны, как совершен отец ваш небесный», — сказано в евангелии. Это не значит то, что Христос велит человеку
быть таким же совершенным, как бог, а значит то, что всякий человек должен делать усилия сознания, чтобы приближаться к совершенству.
Полное совершенство — это бог; дело же человека приближаться к этому совершенству, и в этом приближении — жизнь человека.
Если бы я даже ошибался, полагая, что души бессмертны, я
был бы счастлив и доволен своей ошибкой; и пока я живу, ни один человек не
будет в силах отнять у меня эту уверенность. Уверенность эта дает мне спокойствие и
полное удовлетворение.
Жизнь человеческая,
полная телесных страданий, всякую секунду могущая
быть оборванной, жизнь эта для того, чтобы не
быть самой грубой насмешкой, должна иметь смысл, такой, при котором значение жизни не нарушалось бы ни ее страданиями, ни ее продолжительностью или кратковременностью.
Быть счастливым, иметь жизнь вечную,
быть в боге,
быть спасенным — всё это одно и то же: это — решение задачи жизни. И благо это растет, человек чувствует всё более сильное и глубокое овладевание небесной радостью. И благу этому нет границ, потому что благо это
есть свобода, всемогущество,
полное удовлетворение всех желаний.
Просить бога о том, чтобы кто-то дал нам благо в этой жизни, всё равно что человеку, сидя над источником, просить источник о том, чтобы он избавил человека от жажды. Нагнись и
пей.
Полное благо дано нам. Надо только уметь пользоваться им.
И вздумал благодетель устроить в таком месте, где много народа, постоялый двор и собрать в этом дворе всё, что только может
быть на пользу и на удовольствие человеку. И устроил благодетель во дворе теплые горницы, и печи хорошие, и дрова, и освещение, и амбары,
полные хлеба всякого, и подвалы с овощами, и запасы плодов, и всякие напитки, и кровати, и постели, и всякую одежду, и белье, и обувь, и всего столько, что на многих и многих достанет. Сделал так благодетель, а сам ушел и стал дожидаться, что
будет.
Прежде (это началось почти с детства и всё росло до полной возмужалости), когда он старался сделать что-нибудь такое, что сделало бы добро для всех, для человечества, для России, для всей деревни, он замечал, что мысли об этом были приятны, но сама деятельность всегда бывала нескладная, не
было полной уверенности в том, что дело необходимо нужно, и сама деятельность, казавшаяся сначала столь большою, всё уменьшаясь и уменьшаясь, сходила на-нет; теперь же, когда он после женитьбы стал более и более ограничиваться жизнью для себя, он, хотя не испытывал более никакой радости при мысли о своей деятельности, чувствовал уверенность, что дело его необходимо, видел, что оно спорится гораздо лучше, чем прежде, и что оно всё становится больше и больше.
Неточные совпадения
С душою,
полной сожалений, // И опершися на гранит, // Стоял задумчиво Евгений, // Как описал себя пиит. // Всё
было тихо; лишь ночные // Перекликались часовые; // Да дрожек отдаленный стук // С Мильонной раздавался вдруг; // Лишь лодка, веслами махая, // Плыла по дремлющей реке: // И нас пленяли вдалеке // Рожок и песня удалая… // Но слаще, средь ночных забав, //
Напев Торкватовых октав!
Весь вечер Ленский
был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце,
полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Своим пенатам возвращенный, // Владимир Ленский посетил // Соседа памятник смиренный, // И вздох он пеплу посвятил; // И долго сердцу грустно
было. // «Poor Yorick! — молвил он уныло, — // Он на руках меня держал. // Как часто в детстве я играл // Его Очаковской медалью! // Он Ольгу прочил за меня, // Он говорил: дождусь ли дня?..» // И,
полный искренней печалью, // Владимир тут же начертал // Ему надгробный мадригал.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости
ели,
пили // И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин
полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Татьяна любопытным взором // На воск потопленный глядит: // Он чудно вылитым узором // Ей что-то чудное гласит; // Из блюда,
полного водою, // Выходят кольца чередою; // И вынулось колечко ей // Под песенку старинных дней: // «Там мужички-то всё богаты, // Гребут лопатой серебро; // Кому
поем, тому добро // И слава!» Но сулит утраты // Сей песни жалостный
напев; // Милей кошурка сердцу дев.