Аксютка — так звали девочку — всегда летала как пуля, и при этом руки ее не сгибались, а качались как маятники, по мере быстроты ее движения, не вдоль боков, а перед корпусом; щеки ее всегда были краснее ее розового платья; язык ее шевелился всегда так же быстро, как и ноги.
С полминуты Аксютка посмотрела на Поликея, на Акулину, на детей, которые высунулись из-под одеяла, схватила скорлупку ореха, валявшуюся на печи, бросила в Анютку и, проговорив еще раз «сею минутою притить», как вихрь вылетела из комнаты, и маятники с обычною быстротой замотались поперек линии ее бега.
«Не захромала ли? — говорила она: — прошлый раз так-то целые сутки ехал Максим, всю дорогу пешком шел!» И Аксютка налаживала свои маятники опять к дому, а Акулина придумывала причины задержки мужа и старалась успокоить себя, — но не успевала!
Подчиняясь силе, которая пронизывает всё живое и удерживает атомы на своих местах, движения маятника способны показать визуально, что и насколько сильно притягивается друг к другу, а что – нет.
Поскольку маятник качается справа налево, мы видим, что он достигает своей конечной высоты.
Маятник часов качался исправно, и стрелка указывала на одиннадцать, тогда как, судя по солнцу, было гораздо позже.
Подчиняясь силе, которая пронизывает всё живое и удерживает атомы на своих местах, движения маятника способны показать визуально, что и насколько сильно притягивается друг к другу, а что – нет.