Неточные совпадения
Зимой дни бывают
такие короткие,
что только взойдет солнце, тотчас и сядет.
Когда я легла спать, мне все мерещились стежки: я все думала о том, как бы мне скорее выучиться шить, и мне казалось
так трудно,
что я никогда не выучусь. А теперь я выросла большая и не помню, как выучилась шить; и когда я учу шить свою девочку, удивляюсь, как она не может держать иголку.
Один человек заказал пряхе тонкие нитки. Пряха спряла тонкие нитки, но человек сказал: «Нитки не хороши, мне нужны нитки самые тонкие». Пряха сказала: «Если тебе эти не тонки,
так вот тебе другие», и она показала на пустое место. Он сказал,
что не видит. Пряха сказала: «Оттого и не видишь,
что очень тонки; я и сама не вижу».
Бывает часто,
что в городах на пожарах остаются дети в домах и их нельзя вытащить, потому
что они от испуга спрячутся и молчат, а от дыма нельзя их рассмотреть. Для этого в Лондоне [Лондон — главный город у англичан. (Примеч. Л. Н. Толстого.)] приучены собаки. Собаки эти живут с пожарными, и когда загорится дом, то пожарные посылают собак вытаскивать детей. Одна
такая собака в Лондоне спасла двенадцать детей; ее звали Боб.
Мальчик стерег овец и, будто увидав волка, стал звать: «Помогите, волк! волк!» Мужики прибежали и видят: неправда. Как сделал он
так и два и три раза, случилось — и вправду набежал волк. Мальчик стал кричать: «Сюда, сюда скорей, волк!» Мужики подумали,
что опять по-всегдашнему обманывает, — не послушали его. Волк видит, бояться нечего: на просторе перерезал все стадо.
Блеснула молния
такая светлая,
что мне глазам больно стало, и я зажмурился.
Галка увидала,
что голубей хорошо кормят, — выбелилась и влетела в голубятню. Голуби подумали сперва,
что она
такой же голубь, и пустили ее. Но галка забылась и закричала по-галчьи. Тогда ее голуби стали клевать и прогнали. Галка полетела назад к своим, но галки испугались ее оттого,
что она была белая, и тоже прогнали.
Найму караульщиков, посажу на огурцы, а сам так-то пойду сторонкой да крикну: „Эй вы, караульте крепче!“ Мужик
так задумался,
что и забыл совсем,
что он на чужом огороде, и закричал во всю глотку.
Одна курица несла каждый день по яичку. Хозяйка подумала,
что если больше давать корму, курица вдвое будет нестись.
Так и сделала. А курица зажирела и вовсе перестала нестись.
Муж с женой поглядели друг на друга и заплакали. Им стало стыдно за то,
что они
так обижали старика; и стали с тех пор сажать его за стол и ухаживать за ним.
Лев и медведь добыли мяса и стали за него драться. Медведь не хотел уступить, и лев не уступал. Они
так долго бились,
что ослабели оба и легли. Лиса увидала промеж них мясо, подхватила его и убежала.
Он пошел со мною, сам послушал и сказал: «Из этого улья уже вылетел один рой, первак, с старой маткой; а теперь молодые матки вывелись. Это они кричат. Они завтра с другим роем вылетать будут». Я спросил у дедушки, какие
такие бывают матки? Он сказал: «А матка все равно,
что царь в народе; без нее нельзя быть пчелам».
Лев услыхал — лягушка громко квакает, и испугался. Он подумал,
что большой зверь
так громко кричит. Он подождал немного, видит — вышла лягушка из болота. Лев раздавил ее лапой и сказал: «Вперед не рассмотревши, не буду пугаться».
У одного хозяина курица несла золотые яйца. Ему захотелось сразу побольше золота, и он убил курицу (он думал,
что внутри ее большой ком золота); а она была
такая же, как и все курицы.
Бухарский царь услыхал об этом, и ему захотелось достать червей и научиться этому делу. Он просил китайцев дать ему семян и червей и деревьев. Они отказали. Тогда бухарский царь послал сватать за себя дочь у китайского императора и велел сказать невесте,
что у него всего много в царстве, нет только одного — шелковых тканей, —
так чтобы она с собою потихоньку привезла семян шелковицы и червей, а то не во
что ей будет наряжаться.
Был у персидского царя правдивый визирь Абдул. Поехал он раз к царю через город. А в городе собрался народ бунтовать. Как только увидали визиря, обступили его, остановили лошадь и стали грозить ему,
что они его убьют, если он по-ихнему не сделает. Один человек
так осмелился,
что взял его за бороду и подергал ему бороду.
Когда они отпустили визиря, он приехал к царю и упросил его помочь народу и не наказывать за то,
что они его
так обидели.
Работник разоспался и говорит купцу: «
Что смотреть, никого нет, нешто кошка?» Но купец все-таки пошел на чердак.
Бедный купец не стал спорить. Он сказал: «
Чего смотреть. Я и
так верю. Я знаю, мыши всегда железо грызут. Прощай». И бедный купец ушел.
Горы эти
так высоки,
что снег на них никогда не тает.
А зимой бывают
такие метели,
что на пять аршин заносит снегом.
Я и
так брата люблю, а больше за то,
что он за меня в солдаты пошел. Вот как было дело: стали бросать жеребий. Жеребий пал на меня, мне надо были идти в солдаты, а я тогда неделю как женился. Не хотелось мне от молодой жены уходить.
Матушка стала выть и говорит: «Как Петрушке идти, он молод». Делать было нечего, стали меня собирать. Сшила мне жена рубахи, собрала мне денег, и назавтра надо было идти на ставку в город. Матушка убивалась — плакала, а я как подумаю,
что идти надо,
так сердце сожмется, точно на смерть иду.
Отец поглядел в окно, увидал коляску, взял картуз и пошел на крыльцо встречать. Я побежал за ним. Отец поздоровался с дядей и сказал: «Выходи же». Но дядя сказал: «Нет, возьми лучше ружье, да поедем со мной. Вон там, сейчас за рощей, русак лежит в зеленях. Возьми ружье, поедем убьем». Отец велел себе подать шубку и ружье, а я побежал к себе, наверх, надел шапку и взял свое ружье. Когда отец сел с дядей в коляску, я приснастился с ружьем сзади на запятки,
так что никто не видал меня.
У одного бедного человека было семеро детей мал мала меньше. Самый меньшой был
так мал,
что когда он родился, он был не больше пальца. Потом он подрос немножко, но все-таки был немного больше пальца, и оттого его звали: мальчик с пальчик. Но мальчик с пальчик, даром
что был мал, был очень ловок и хитер.
Отец с матерью все становились беднее и беднее, и пришло им под конец
так плохо,
что нечем стало и детей кормить.
Только один мальчик с пальчик не плакал. Он кричал своим тоненьким голосом: «Перестаньте плакать, я вас выведу из лесу»; но братья
так громко плакали,
что не слышали его. Когда они услышали его, он рассказал им,
что он накидал на дороге белых камушков и выведет их из леса; они обрадовались и пошли за ним. Мальчик с пальчик шел с камушка на камушек и
так довел их до дома.
Случилось
так,
что в тот самый день, как отец с матерью отвели детей в лес, отец получил деньги. Отец с матерью и говорят: «Зачем мы отвели детей в лес? Они пропадут там. А теперь у нас деньги есть, и мы можем прокормить детей». Мать стала плакать и говорит: «Ах! если бы только дети с нами были!» А мальчик с пальчик услыхал из-под окошка и говорит: «А мы вот они!»
А семиверстные сапоги были
такие,
что, кто их наденет, тот каждый шаг в 7 верст ступает.
Мальчик с пальчик увидал,
что людоед спит, подкрался к нему и вынул у него из кармана горсть золота, роздал братьям. Потом он потихоньку разул его. Когда он разул его, он надел сам семиверстные сапоги, велел братьям крепче взяться рука с рукой и держаться за него. И он побежал
так скоро,
что сейчас же вышел из леса и нашел дом.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал,
что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где?
что там
такое?» — // «Ну,
что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
И
так они старели оба. // И отворились наконец // Перед супругом двери гроба, // И новый он приял венец. // Он умер в час перед обедом, // Оплаканный своим соседом, // Детьми и верною женой // Чистосердечней,
чем иной. // Он был простой и добрый барин, // И там, где прах его лежит, // Надгробный памятник гласит: // Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, // Господний раб и бригадир, // Под камнем сим вкушает мир.
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого
такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
— Да
что ж, барин, делать, время-то
такое; кнута не видишь,
такая потьма! — Сказавши это, он
так покосил бричку,
что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут только заметил он,
что Селифан подгулял.