Старик услыхал с поля, кто-то его зовет, пошел к сыну навстречу, пересадил его через кочку и говорит: «Откуда ты, сынок?» А мальчик говорит: «Я, батюшка, в хлопочке вывелся», и подал отцу блинов. Старик сел завтракать, а мальчик говорит: «Дай, батюшка, я буду пахать».
Кончив с этим, они снова стали вспоминать о своем родном селе: он шутил, а она задумчиво бродила в своем прошлом, и оно казалось ей странно похожим на болото, однообразно усеянное кочками, поросшее тонкой, пугливо дрожащей осиной, невысокою елью и заплутавшимися среди кочек белыми березами.
Он дернул за рукав ее, и оба пошли вместе, беспрестанно оглядываясь назад, и наконец опустились отлогостью в низменную лощину — почти яр, называемый в некоторых местах балками, — по дну которой лениво пресмыкался проток, поросший осокой и усеянный кочками.
Между тем машинально я шел все дальше. Лес редел понемногу, почва опускалась и становилась кочковатой. След, оттиснутый на снегу моей ногой, быстро темнел и наливался водой. Несколько раз я уже проваливался по колена. Мне приходилось перепрыгивать с кочки на кочку; в покрывавшем их густом буром мху ноги тонули, точно в мягком ковре.
Она будто плыла над густой жижей, не касаясь ногами мшистых болотных кочек, а затем грациозно опустилась на большую каменную плиту, почти полностью ушедшую во влажную землю.
Дорога была достаточно утрамбованная, но всё равно местами ухабистая, поэтому машину раскачивало из стороны в сторону, пока папа медленно пробирался по особенно большим кочкам.
Она будто плыла над густой жижей, не касаясь ногами мшистых болотных кочек, а затем грациозно опустилась на большую каменную плиту, почти полностью ушедшую во влажную землю.
Карета вдруг подскочила на очередной кочке, а затем и вовсе остановилась.
Дорога была достаточно утрамбованная, но всё равно местами ухабистая, поэтому машину раскачивало из стороны в сторону, пока папа медленно пробирался по особенно большим кочкам.