Неточные совпадения
Катенька, Любочка и Володя
посмотрели на меня в то время, как Jérôme за руку проводил меня через залу, точно с тем же выражением, с которым мы обыкновенно
смотрели на колодников, проводимых по понедельникам мимо наших окон. Когда же я подошел к креслу
бабушки, с намерением поцеловать ее руку, она отвернулась от меня и спрятала руку под мантилью.
Девочки, в особенности Катенька, с радостными, восторженными лицами
смотрят в окно
на стройную фигуру садящегося в экипаж Володи, папа говорит: «Дай бог, дай бог», — а
бабушка, тоже притащившаяся к окну, со слезами
на глазах, крестит Володю до тех пор, пока фаэтон не скрывается за углом переулка, и шепчет что-то.
Он подозрительно
смотрел на бабушку, на Марфеньку, на Тита Никоныча, на Марину, пуще всего на Марину, как на поверенную и ближайшую фрейлину Веры.
Нюша машинально подобрала валившиеся из рук скатерти и продолжала
смотреть на бабушку испуганными остановившимися глазами. Татьяна Власьевна только теперь догадалась, что Нюша слышала весь разговор Матрены Ильиничны.
Страшно обиженный, Де-Грие пожал плечами, презрительно
посмотрел на бабушку и отошел. Ему уж самому стало стыдно, что связался, слишком уж не утерпел.
Неточные совпадения
Бабушка, задумавшись,
смотрела на портрет, вделанный в черепаховую табакерку, и ничего не отвечала.
Все
смотрели на меня: кто с удивлением, кто с любопытством, кто с насмешкой, кто с состраданием; одна
бабушка смотрела совершенно равнодушно.
Бабушка крепко держала меня за руку и серьезно, но вопросительно
посматривала на присутствующих до тех пор, пока любопытство всех гостей было удовлетворено и смех сделался общим.
Удовлетворив своему любопытству, папа передал ее протопопу, которому вещица эта, казалось, чрезвычайно понравилась: он покачивал головой и с любопытством
посматривал то
на коробочку, то
на мастера, который мог сделать такую прекрасную штуку. Володя поднес своего турка и тоже заслужил самые лестные похвалы со всех сторон. Настал и мой черед:
бабушка с одобрительной улыбкой обратилась ко мне.
Почти месяц после того, как мы переехали в Москву, я сидел
на верху бабушкиного дома, за большим столом и писал; напротив меня сидел рисовальный учитель и окончательно поправлял нарисованную черным карандашом головку какого-то турка в чалме. Володя, вытянув шею, стоял сзади учителя и
смотрел ему через плечо. Головка эта была первое произведение Володи черным карандашом и нынче же, в день ангела
бабушки, должна была быть поднесена ей.