Цитаты со словом «фр»

— И прекрасно сделаешь, мой друг, — сказала бабушка уже не тем недовольным голосом, которым говорила прежде. — St.-Jérôme, по крайней мере, gouverneur, который поймет, как нужно вести des enfants de bonne maison, [детей из хорошей семьи (фр.).] a не простой menin, дядька, который годен только на то, чтобы водить их гулять.

Часовой ходил с ружьем auf und ab [взад и вперед (нем.).] и смотрел на меня. «Qui vive» — sagte er auf einmal, [«Кто идет?» (фр.) — сказал он вдруг (нем.).] и я молчал. «Qui vive?» — sagte er zum zweiten Mal, [«Кто идет?» (фр.) — сказал он второй раз (нем.).] и я молчал. «Qui vive?» — sagte er zum dritten Mal, [«Кто идет?» (фр.) — сказал он в третий раз (нем.).] и я бегал.

На таблице, висевшей в классной, значилось: Lundi, de 2 а 3, Maître d’Histoire et de Gèographie [Понедельник, от 2 до 3, учитель истории и географии (фр.).] и вот этого-то Maître d’Histoire мы должны были дождаться, выслушать и проводить, прежде чем быть свободными.

— Voyons, messieurs (St.-Jérôme имел привычку ко всякому слову говорить: voyons)! faites votre toilette et descendons. [Ну же, господа! займитесь вашим туалетом и идемте вниз (фр.).]

После обеда начались petits jeux, [игры (фр.).] и я принимал в них живейшее участие.

— C’est bien, [Хорошо (фр.).] — сказал он, догоняя меня, — я уже несколько раз обещал вам наказание, от которого вас хотела избавить ваша бабушка; но теперь я вижу, что, кроме розог, вас ничем не заставишь повиноваться, и нынче вы их вполне заслужили.

Голова моя закружилась от волнения; помню только, что я отчаянно бился головой и коленками до тех пор, пока во мне были еще силы; помню, что нос мой несколько раз натыкался на чьи-то ляжки, что в рот мне попадал чей-то сюртук, что вокруг себя со всех сторон я слышал присутствие чьих-то ног, запах пыли и violette, [фиалки (фр.).] которой душился St.-Jérôme.

[О мой отец, о мой благодетель, дай мне в последний раз свое благословение, и да совершится воля божия! (фр.)]

Я грозно останавливаюсь перед Jérôme’ом и говорю ему: «Ты сделал мое несчастие, а genoux!» [на колени! (фр.)]

— C’est ainsi que vous obéissez а votre second mère, c’est ainsi que vous reconnaissez ses bontés, [Так-то вы повинуетесь своей второй матери, так-то вы отплачиваете за ее доброту (фр.).] — сказал St.-Jérôme трагическим голосом, — а genoux! [на колени! (фр.)]

— Tranquillisez vous au nom du ciel, madame la comtesse, [Ради бога, успокойтесь, графиня (фр.).] — говорил St.-Jérôme.

Само собою разумеется, что бабушка объяснила ему свое мнение насчет телесного наказания, и он не смел бить нас; но, несмотря на это, он часто угрожал, в особенности мне, розгами и выговаривал слово fouetter [сечь (фр.).] (как-то fouatter) так отвратительно и с такой интонацией, как будто высечь меня доставило бы ему величайшее удовольствие.

St.-Jérôme называл нас mauvais sujet, vilain garnement [негодяй, мерзавец (фр.).] и т. п. названиями, которые оскорбляли мое самолюбие.

Володя уже один в собственном экипаже выезжает со двора, принимает к себе своих знакомых, курит табак, ездит на балы, и даже я сам видел, как раз он в своей комнате выпил две бутылки шампанского с своими знакомыми и как они при каждом бокале называли здоровье каких-то таинственных особ и спорили о том, кому достанется le fond de la bouteille. [последний глоток (фр.).]

Когда Любочка сердилась и говорила: «целый век не пускают», это слово целый век, которое имела тоже привычку говорить maman, она выговаривала так, что, казалось, слышал ее, как-то протяжно: це-е-лый век; но необыкновеннее всего было это сходство в игре ее на фортепьяно и во всех приемах при этом: она так же оправляла платье, так же поворачивала листы левой рукой сверху, так же с досады кулаком била по клавишам, когда долго не удавался трудный пассаж, и говорила: «ах, бог мой!», и та же неуловимая нежность и отчетливость игры, той прекрасной фильдовской игры, так хорошо названной jeu perlé, [блистательной игрой (фр.).] прелести которой не могли заставить забыть все фокус-покусы новейших пьянистов.

— Votre grande-mère est morte! [Ваша бабушка скончалась! (фр.)] — говорит St.-Jérôme с бледным лицом, выходя нам навстречу.

— Опять старое! не понимаю, отчего тебе может быть неловко там, где все тебе очень рады. Это смешно, mon cher. [мой дорогой (фр.).]

— Что ж делать, si je suis timide! [если я застенчив! (фр.)] Я уверен, ты в жизни своей никогда не краснел, а я всякую минуту, от малейших пустяков! — сказал он, краснея в это же время.

— Savez-vous d’où vient votre timidité?.. d’un excès d’amour propre, mon cher, [Знаете, отчего происходит ваша застенчивость?.. от избытка самолюбия, мой дорогой (фр.).] — сказал Дубков покровительственным тоном.