Если говорили, что он нужен был людям, что, исполняя закон Христов любви, он не мог отказывать людям в их требовании видеть его, что удаление от этих людей было бы жестокостью, он не мог не соглашаться с этим, но, по мере того как он отдавался этой жизни, он чувствовал, как внутреннее переходило во внешнее, как
иссякал в нем источник воды живой, как то, что он делал, он делал всё больше и больше для людей, а не для бога.
Жизнь он, однако, влачил бедственную, и в трудные минуты, когда другие источники
иссякали, он брал шутовством и фокусами.
Чем выше мы поднимались, тем больше
иссякали ручьи и наконец пропали совсем. Однако глухой шум под камнями указывал, что источники эти еще богаты водой. Мало-помалу шум этот тоже начинал стихать. Слышно было, как под землей бежала вода маленькими струйками, точно ее лили из чайника, потом струйки эти превратились в капли, и затем все стихло.