Не из познаний законов вещества, как это думают, мы можем
познавать закон организмов, и не из познания закона организмов мы можем познавать себя, как разумное сознание, но наоборот. Прежде всего мы можем и нам нужно познать самих себя, т. е. тот закон разума, которому для нашего блага должна быть подчинена наша личность, и тогда только нам можно и нужно познать и закон своей животной личности и подобных ей личностей, и, еще в большем отдалении от себя, законы вещества.
Неточные совпадения
Вместо того, чтобы изучать тот
закон, которому, для достижения своего блага, должна быть подчинена животная личность человека, и, только
познав этот
закон, на основании его изучать все остальные явления мира, ложное познание направляет свои усилия на изучение только блага и существования животной личности человека, без всякого отношения к главному предмету знания, — подчинению этой животной личности человека
закону разума, для достижения блага истинной жизни.
При предположении же о том, что жизнь человека есть только его животное существование, и что благо, указываемое разумным сознанием, невозможно, и что
закон разума есть только призрак, такое изучение делается не только праздным, но и губительным, закрывая от человека его единственный предмет познания и поддерживая его в том заблуждении, что, исследуя отражение предмета, он может
познать и предмет.
Он действительно знает себя в этом животном, и знает себя не потому, что он есть нечто пространственное и временное (напротив: себя, как временное и пространственное проявление, он никогда
познать не может), а потому, что он есть нечто, долженствующее для своего блага быть подчиненным
закону разума.
Не себя мы можем
познавать из
законов, управляющих животными, но животных мы
познаем только из того
закона, который знаем в себе. И тем менее можем
познавать себя из
законов своей жизни, перенесенных на явления вещества.
Человеку полезно изучать и материал и орудие своей работы. Чем лучше он
познает их, тем лучше он будет в состоянии работать. Изучение этих включенных в его жизнь видов существования — своего животного и вещества, составляющего животное, показывает человеку, как бы в отражении, общий
закон всего существующего — подчинение
закону разума и тем утверждает его в необходимости подчинения своего животного своему
закону, но не может и не должен человек смешивать материал и орудие своей работы с самой своей работой.
Для человека, понимающего жизнь как подчинение своей личности
закону разума, боль не только не есть зло, но есть необходимое условие, как его животной, так и разумной жизни. Не будь боли, животная личность не имела бы указания отступлений от своего
закона; не испытывай страданий разумное сознание, человек не
познал бы истины, не знал бы своего
закона.
Неточные совпадения
Ответствовал он: сии суть таинства
закона; и нужно было, да сотворю сотворенное и их
познаю.
Сидя на скамьях семинарии, он уже начертал несколько
законов, между которыми наиболее замечательны следующие:"всякий человек да имеет сердце сокрушенно","всяка душа да трепещет"и"всякий сверчок да
познает соответствующий званию его шесток".
Он свои художнические требования переносил в жизнь, мешая их с общечеловеческими, и писал последнюю с натуры, и тут же, невольно и бессознательно, приводил в исполнение древнее мудрое правило, «
познавал самого себя», с ужасом вглядывался и вслушивался в дикие порывы животной, слепой натуры, сам писал ей казнь и чертил новые
законы, разрушал в себе «ветхого человека» и создавал нового.
Наконец, вере может быть доступно даже настоящее, поскольку дело идет о неизвестных рассудку его
законах [Во II главе Послания к Евреям вере дано истолкование и в том и в другом смысле: «верою
познаем, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое» (ст. 3); дальнейшее содержание главы говорит о вере как основе не мотивированных разумом и оправдываемых только верою поступков (см. всю эту главу).].
Чтобы постигнуть религию,
познать specificum религиозного в его своеобразии, нужно изучать жизнь тех, кто является гением в религии (как и для эстетики,
законы красоты установляются ведь не курсами профессоров эстетики, но творческими созданиями художественного гения).