Жизнь есть неперестающее движение, а оставаясь в том же отношении к миру, оставаясь на той степени любви, с которой он
вступил в жизнь, он чувствует остановку ее, и ему представляется смерть.
Но нас смущает то, что мы не видим причин и действий нашей истинной жизни так, как видим причины и действия во внешних явлениях: не знаем, почему один
вступает в жизнь с такими свойствами своего я, а другой с другими, почему жизнь одного обрывается, а другого продолжается? Мы спрашиваем себя: какие были до моего существования причины того, что я родился тем, что я есмь. И что будет после моей смерти от того, что я буду так пли иначе жить? И мы жалеем о том, что не получаем ответов на эти вопросы.
Неточные совпадения
Они
вступают в брак, заводятся семьей, и жадность к приобретению благ животной
жизни усиливается оправданием семьи: борьба с другими ожесточается и устанавливается (инерция) привычка
жизни только для блага личности.
Только ложное учение о человеческой
жизни, как о существовании животного от рождения до смерти,
в котором воспитываются и поддерживаются люди, производит то мучительное состояние раздвоения,
в которое
вступают люди при обнаружении
в них их разумного сознания.
Смерть представляется только тому человеку, который, не признав свою
жизнь в установлении разумного отношения к миру и проявлении его
в большей и большей любви, остался при том отношении, т. е. с тою степенью любви, к одному и нелюбви к другому, с которыми он
вступил в существование.
Человеку, понимающему свою
жизнь, как известное особенное отношение к миру, с которым он
вступил в существование и которое росло
в его
жизни увеличением любви, верить
в свое уничтожение всё равно, что человеку, знающему внешние видимые законы мира, верить
в то, что его нашла мать под капустным листом и что тело его вдруг куда-то улетит, так что ничего не останется.
Он говорил это потому, что Он уже тогда, во время своего плотского существования,
вступил в ту истинную
жизнь, которая не может прекращаться.
Какой бы тесный ни был круг деятельности человека — Христос он, Сократ, добрый, безвестный, самоотверженный старик, юноша, женщина, — если он живет, отрекаясь от личности для блага других, он здесь,
в этой
жизни уже
вступает в то новое отношение к миру, для которого нет смерти, и установление которого есть для всех людей дело этой
жизни.
Несколько испуганная и встревоженная любовь становится нежнее, заботливее ухаживает, из эгоизма двух она делается не только эгоизмом трех, но самоотвержением двух для третьего; семья начинается с детей. Новый элемент
вступает в жизнь, какое-то таинственное лицо стучится в нее, гость, который есть и которого нет, но который уже необходим, которого страстно ждут. Кто он? Никто не знает, но кто бы он ни был, он счастливый незнакомец, с какой любовью его встречают у порога жизни!
— А ежели, по Божию благословению,
вступите в жизнь супружескую, — продолжал он, — то первому сыну нареките имя Амвросий. Пускай и на старости ваших лет непрестанно напоминает вам преславное имя избавившего вас от гибели святителя.
Генечка последовал и этому совету. Он даже сошелся с Ростокиным, хотя должен был, так сказать, привыкать к его обществу. Через Ростокина он надеялся проникнуть дальше, устроить такие связи, о каких отец и не мечтал. Однако ж сердце все-таки тревожилось воспоминанием о товарищах, на глазах которых он
вступил в жизнь и из которых значительная часть уже отшатнулась от него. С одним из них он однажды встретился.
Неточные совпадения
В этой напрасной борьбе я истощил и жар души, и постоянство воли, необходимое для действительной
жизни; я
вступил в эту
жизнь, пережив ее уже мысленно, и мне стало скучно и гадко, как тому, кто читает дурное подражание давно ему известной книге.
Левин был счастлив, но,
вступив в семейную
жизнь, он на каждом шагу видел, что это было совсем не то, что он воображал.
— Вы
вступаете в пору
жизни, — продолжал священник, — когда надо избрать путь и держаться его. Молитесь Богу, чтоб он по своей благости помог вам и помиловал, — заключил он. «Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и щедротами своего человеколюбия, да простит ти чадо»… И, окончив разрешительную молитву, священник благословил и отпустил его.
Но у Николая оставалось чувство правильно проведенной
жизни, сын вырастал на его глазах; Павел, напротив, одинокий холостяк,
вступал в то смутное, сумеречное время, время сожалений, похожих на надежды, надежд, похожих на сожаления, когда молодость прошла, а старость еще не настала.
Она, изволите видеть, вздумала окончательно развить, довоспитать такую, как она выражалась, богатую природу и, вероятно, уходила бы ее, наконец, совершенно, если бы, во-первых, недели через две не разочаровалась «вполне» насчет приятельницы своего брата, а во-вторых, если бы не влюбилась
в молодого проезжего студента, с которым тотчас же
вступила в деятельную и жаркую переписку;
в посланиях своих она, как водится, благословляла его на святую и прекрасную
жизнь, приносила «всю себя»
в жертву, требовала одного имени сестры, вдавалась
в описания природы, упоминала о Гете, Шиллере, Беттине и немецкой философии — и довела наконец бедного юношу до мрачного отчаяния.