После чая и ужина Корней тотчас же ушел в горницу, где спал с Марфой и маленькой дочкой. Марфа оставалась в большой избе убирать посуду. Корней сидел один у стола, облокотившись на руку, и ждал. Злоба на жену все больше и больше ворочалась в нем. Он достал со стены счеты, вынул из кармана записную книжку и, чтобы развлечь мысли, стал считать. Он считал,
поглядывая на дверь и прислушиваясь к голосам в большой избе.
— Нет, нет! — понизив голос и
поглядывая на дверь, заговорил Обломов, очевидно встревоженный. — Нет, пожалуйста, ты и не начинай, не говори…
Сначала полагали, что жених с невестой сию минуту приедут, не приписывая никакого значения этому запозданию. Потом стали чаще и чаще
поглядывать на дверь, поговаривая о том, что не случилось ли чего-нибудь. Потом это опоздание стало уже неловко, и родные и гости старались делать вид, что они не думают о женихе и заняты своим разговором.
— Для чего спросил я сдуру, чем он мажет сапоги! — произнес Чуб,
поглядывая на двери, в которые вышел голова. — Ай да Солоха! эдакого человека засадить в мешок!.. Вишь, чертова баба! А я дурак… да где же тот проклятый мешок?
Неточные совпадения
Он поставил все эти припасы
на стол, прислонился к
двери и начал с улыбкой
на нас
поглядывать.
Мы, утомленные, сидели
на скамье,
поглядывая на стеклянные
двери дворца и ожидая, не выйдет ли гостеприимный хозяин, не позовет ли в сень мраморных зал, не даст ли освежиться стаканом лимонада?
Нехлюдов с тетушками и прислугой, не переставая
поглядывать на Катюшу, которая стояла у
двери и приносила кадила, отстоял эту заутреню, похристосовался с священником и тетушками и хотел уже итти спать, как услыхал в коридоре сборы Матрены Павловны, старой горничной Марьи Ивановны, вместе с Катюшей в церковь, чтобы святить куличи и пасхи. «Поеду и я», подумал он.
Поговорили татары, послали куда-то работника, а сами то
на Жилина, то
на дверь поглядывают. Пришел работник, и идет за ним человек какой-то, толстый, босиком и ободранный;
на ноге тоже колодка.
Поужинали и бутылочку с белой головкой роспили да мадеры две бутылки. Разговорился словоохотливый Морковников, хоть Меркулов почти вовсе не слушал его. Только и было у него
на уме: «Не воротился ли Веденеев, да как-то завтра Бог приведет с невестой встретиться, да еще какие цены
на тюленя́ означатся?» То и дело
поглядывал он
на дверь. «Авось Митенька не подойдет ли», — думал он. Оттого и редко отвечал он
на докучные вопросы Морковникова.