Неточные совпадения
— Теперь можно всё
сказать! — говорит отъезжающий. —
Я не то что оправдываюсь, но
мне бы хотелось, чтобы ты по крайней мере понял
меня, как
я себя понимаю, а не так, как пошлость смотрит на это дело. Ты говоришь, что
я виноват перед ней, — обращается он к тому, который добрыми глазами смотрит на него.
— Славный малый этот Оленин, —
сказал один из провожавших. — Но что за охота ехать на Кавказ и юнкером?
Я бы полтинника не взял. Ты будешь завтра обедать в клубе?
— Да скорей идите; поужинайте и идите, —
сказал урядник. И, не ожидая выражения согласия, урядник затворил дверь, видимо мало надеясь на послушание казаков. — Кабы не приказано было,
я бы не послал, а то, гляди, сотник набежит. И то, говорят, восемь человек абреков переправилось.
— По нашему глупому обряду, —
сказал он, — мы считаем как
бы за грех употреблять из мирского стакана. Оно хотя, по образованию моему,
я бы мог понимать, но жена моя по слабости человеческия…
— Однако не желаю вас задерживать, —
сказал хорунжий, обжигаясь и допивая свой стакан. —
Я как есть тоже имею сильную охоту до рыбной ловли и здесь только на побывке, как
бы на рекриации от должности. Тоже имею желание испытать счастие, не попадутся ли и на мою долю дары Терека. Надеюсь, вы и
меня посетите когда-нибудь испить родительского, по нашему станичному обычаю, — прибавил он.
— Гм! Коли
бы наш брат курить стал, беда! Вон ведь недалеко горы-то, —
сказал Лукашка, указывая в ущелье, — а не доедешь!.. Как же вы домой одни пойдете: темно?
Я вас провожу, коли хотите, —
сказал Лукашка: — вы попросите у урядника.
—
Я бы пришел; но, по правде вам
скажу,
я боюсь серьезно увлечься.
— Чтò он
мне раз
сказал, постоялец-то, — проговорила она, перекусывая травинку. — Говорит:
я бы хотел казаком, Лукашкой быть или твоим братишкой, Лазуткой. К чему это он так
сказал?
— По казачьей гостеприимной старине, одна старушечья глупость, —
сказал хорунжий, объясняя и как
бы исправляя слова старухи: — в России,
я думаю, не только шепталок, сколько ананасных варений и мочений кушали в свое удовольствие.
— Чтò вы
мне раньше не
сказали, — говорил Белецкий: —
я бы вам устроил через Устеньку. Вы такой странный!
Неточные совпадения
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог
сказать: в Одессе грязной — // И тут
бы, право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
Когда
бы жизнь домашним кругом //
Я ограничить захотел; // Когда б
мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился
я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. //
Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, //
Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И был
бы счастлив… сколько мог!
Как их писали в мощны годы, // Как было встарь заведено…» // — Одни торжественные оды! // И, полно, друг; не всё ль равно? // Припомни, что
сказал сатирик! // «Чужого толка» хитрый лирик // Ужели для тебя сносней // Унылых наших рифмачей? — // «Но всё в элегии ничтожно; // Пустая цель ее жалка; // Меж тем цель оды высока // И благородна…» Тут
бы можно // Поспорить нам, но
я молчу: // Два века ссорить не хочу.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «
Я выбрал
бы другую, // Когда б
я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И после во весь путь молчал.
— Так как моя бричка, —
сказал Чичиков, — не пришла еще в надлежащее состояние, то позвольте
мне взять у вас коляску.
Я бы завтра же, эдак около десяти часов, к нему съездил.