«Все пустяки, что я прежде думал: и любовь, и самоотвержение, и Лукашка. Одно
есть счастие: кто счастлив, тот и прав», мелькнуло в голове Оленина, и с неожиданною для себя силой он схватил и поцеловал красавицу Марьянку в висок и щеку. Марьяна не рассердилась, а только громко захохотала и выбежала к другим девкам.
Неточные совпадения
— Я знаю, отчего ты это говоришь, — продолжает отъезжающий. —
Быть любимым по-твоему такое же
счастье, как любить, и довольно на всю жизнь, если раз достиг его.
Уезжая из Москвы, он находился в том счастливом, молодом настроении духа, когда, сознав прежние ошибки, юноша вдруг скажет себе, что всё это
было не то, — что всё прежнее
было случайно и незначительно, что он прежде не хотел жить хорошенько, но что теперь, с выездом его из Москвы, начинается новая жизнь, в которой уже не
будет больше тех ошибок, не
будет раскаяния, а наверное
будет одно
счастие.
— Эко Урвану
счастье! — сказал кто-то. — Прямо, что Урван! Да что! малый хорош. Куда ловок! Справедливый малый. Такой же отец
был, батяка Кирьяк; в отца весь. Как его убили, вся станица по нем выла… Вон они идут никак, — продолжала говорившая, указывая на казаков, подвигавшихся к ним по улице — Ергушов-то
поспел с ними! Вишь, пьяница!
— Однако не желаю вас задерживать, — сказал хорунжий, обжигаясь и допивая свой стакан. — Я как
есть тоже имею сильную охоту до рыбной ловли и здесь только на побывке, как бы на рекриации от должности. Тоже имею желание испытать
счастие, не попадутся ли и на мою долю дары Терека. Надеюсь, вы и меня посетите когда-нибудь испить родительского, по нашему станичному обычаю, — прибавил он.
«Да что же, что трава вырастет? — думал он дальше: — всё надо жить, надо
быть счастливым; потому что я только одного желаю —
счастия.
В человека вложена потребность
счастия; стало
быть она законна.
Так и чувствовалось Оленину, особенно в этот вечер, что тут в станице его дом, его семья, всё его
счастие и что никогда нигде он не жил и жить не
будет так счастливо, как в этой станице.
— Слыхал, — отвечал другой глубокомысленно. — Должно, услужил ему. Поглядим, поглядим, что из него
будет. Эко Урвану
счастье.
Его удерживало смутное сознание, что он не может жить вполне жизнью Ерошки и Лукашки, потому что у него
есть другое
счастие, — его удерживала мысль о том, что
счастие состоит в самоотвержении.
На лице его написано
было: «Бог дал
счастье, убил зверя; теперь дядя нужен стал».
—
Счастья не хочешь, — повторила Устенька шопотом и привставая. — А счастлива ты, ей-Богу! Как тебя любят! Ты корявая такая, а тебя любят. Эх, кабы я да на твоем месте
была, я бы постояльца вашего так окрутила! Посмотрела я на него, как у нас
были, так, кажется, и съел бы он тебя глазами. Мой дедушка — и тот чего мне не надавал! А ваш, слышь, из русских богач первый. Его денщик сказывал, что у них свои холопи
есть.
Счастье — это
быть с природой, видеть ее, говорить с ней.
А я только одного и желаю: совсем пропасть в вашем смысле, желаю жениться на простой казачке и не смею этого потому, что это
было бы верх
счастия, которого я недостоин.
Сколько раз он говорил себе, что ее любовь
была счастье; и вот она любила его, как может любить женщина, для которой любовь перевесила все блага в жизни, ― и он был гораздо дальше от счастья, чем когда он поехал за ней из Москвы.
Стародум(целуя сам ее руки). Она в твоей душе. Благодарю Бога, что в самой тебе нахожу твердое основание твоего счастия. Оно не будет зависеть ни от знатности, ни от богатства. Все это прийти к тебе может; однако для тебя
есть счастье всего этого больше. Это то, чтоб чувствовать себя достойною всех благ, которыми ты можешь наслаждаться…
Она была счастлива — и вот причина ее экстаза, замеченного Татьяной Марковной и Райским. Она чувствовала, что сила ее действует пока еще только на внешнюю его жизнь, и надеялась, что, путем неусыпного труда, жертв, она мало-помалу совершит чудо — и наградой ее
будет счастье женщины — быть любимой человеком, которого угадало ее сердце.
Неточные совпадения
Как он, она
была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена
счастию она.
А
счастье было так возможно, // Так близко!.. Но судьба моя // Уж решена. Неосторожно, //
Быть может, поступила я: // Меня с слезами заклинаний // Молила мать; для бедной Тани // Все
были жребии равны… // Я вышла замуж. Вы должны, // Я вас прошу, меня оставить; // Я знаю: в вашем сердце
есть // И гордость, и прямая честь. // Я вас люблю (к чему лукавить?), // Но я другому отдана; // Я
буду век ему верна».
На такую сумятицу успели, однако ж, собраться мужики из деревни, которая
была, к
счастию, неподалеку.
Все, что мог сделать умный секретарь,
было уничтоженье запачканного послужного списка, и на то уже он подвинул начальника не иначе, как состраданием, изобразив ему в живых красках трогательную судьбу несчастного семейства Чичикова, которого, к
счастию, у него не
было.
Общество
было устроено с целью доставить прочное
счастье всему человечеству от берегов Темзы до Камчатки.