Неточные совпадения
Александра Ивановна. Если бы ты мне была не сестра, а чужая,
и Николай Иванович не твой муж, а знакомый, я бы находила, что это оригинально
и очень мило,
и, может быть, сама бы поддакивала ему. J'aurais trouvé tout ça très gentil [Я бы находила это очень милым (франц.)]. Но когда я вижу, что твой муж дурит, прямо дурит,
то я не могу не сказать тебе, что думаю.
И ему скажу, твоему мужу. Je lui dirai son fait, au cher [Я ему скажу всю
правду, дорогому (франц.)] Николаю Ивановичу. Я никого не боюсь.
Александра Ивановна (на мужа). Пожалуйста, ты не перебивай
и не воображай, что я с Nicolas поссорюсь. Я говорю
правду. (К Николаю Ивановичу.) Я нисколько не смеюсь, но мне странно было
то, что ты хотел убеждать Машу тогда, когда она именно решилась поговорить с тобой.
Борис. Я только говорю: что
правда,
то правда,
и не могу не говорить.
Цыфиркин. Да кое-как, ваше благородие! Малу толику арихметике маракую, так питаюсь в городе около приказных служителей у счетных дел. Не всякому открыл Господь науку: так кто сам не смыслит, меня нанимает то счетец поверить, то итоги подвести. Тем и питаюсь; праздно жить не люблю. На досуге ребят обучаю. Вот и у их благородия с парнем третий год над ломаными бьемся, да что-то плохо клеятся; ну,
и то правда, человек на человека не приходит.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он,
правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, //
И то сказать, что
и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный,
и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
А
тот… но после всё расскажем, // Не
правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь
и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» //
И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Весь вечер Ленский был рассеян, //
То молчалив,
то весел вновь; // Но
тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды //
И брал на них одни аккорды, //
То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не
правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». —
И на крыльцо.
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется, была, //
И я любила вас;
и что же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. // Не
правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? //
И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный //
И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в
тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
Тогда — не
правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась… Что ж ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь являться я должна; // Что я богата
и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за
то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен //
И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?