Неточные совпадения
Катерина Матвеевна(поднимает голову от книги). Позвольте, любовь есть честное побуждение только тогда, когда обе стороны равноправны, но вы не понимаете этого. (Молчание. Поднимая голову.)Марья Васильевна, я не
уважаю эту
женщину. (Опять читает.)
Катерина Матвеевна. Венеровский! я
уважаю вас, — вы знаете меня. Я
женщина свободная и равноправная мужчине. Я горжусь тем, что первая сказала: я хочу соединиться с вами и жду честного, сознательного ответа. Все это очень просто. (Откидывает волосы и ходит в волнении.)
Катерина Матвеевна. Позвольте, позвольте! Венеровский, вы высказали мне убеждение, что не
уважаете ее как
женщину, а теперь вы женитесь. Это непоследовательно.
Венеровский. Ну, разве вы не видите, что он только боялся меня и ипокритствовал. Ну-с, и глупую
женщину, которая, кроме еды и спанья, ничего не понимает, нельзя
уважать!
Катерина Матвеевна(улыбается и бьет его по руке).Твердынский, когда я ближе узнаю вас, я расскажу вам свою судьбу. Судьба
женщины — это странная анормальность в нашем неразвитом обществе. (Сторонится.)Твердынский, ежели бы я меньше
уважала вас, я бы могла усомниться в искренности ваших убеждений. Что делает ваша рука?
Бегушев понял, что в этих словах и ему поставлена была шпилька, но прямо на нее он ничего не возразил, видя, что Домна Осиповна и без того была чем-то расстроена, и только, улыбаясь, заметил ей, что она сама очень еще недавно говорила, что ей понятно, почему мужчины не
уважают женщин.
Цыплунов. Ах, боже мой, я готов
уважать женщин, готов благоговеть перед ними; но зачем же они мелочны, зачем смешны! Вот чего им простить нельзя, не говоря уж о проступках.
— Нет, отчего-же… Я еще не инок, а только на послушании, как и брат Павлин. По-моему, вы все, т. е. мирские люди — не
уважаете женщину…
Неточные совпадения
Отношения к обществу тоже были ясны. Все могли знать, подозревать это, но никто не должен был сметь говорить. В противном случае он готов был заставить говоривших молчать и
уважать несуществующую честь
женщины, которую он любил.
— А эта
женщина, — перебил его Николай Левин, указывая на нее, — моя подруга жизни, Марья Николаевна. Я взял ее из дома, — и он дернулся шеей, говоря это. — Но люблю ее и
уважаю и всех, кто меня хочет знать, — прибавил он, возвышая голос и хмурясь, — прошу любить и
уважать ее. Она всё равно что моя жена, всё равно. Так вот, ты знаешь, с кем имеешь дело. И если думаешь, что ты унизишься, так вот Бог, а вот порог.
Он сам чувствовал, что эти издерганные, измятые мысли не удовлетворяют его, и опасался, что
женщина, сделав из них выводы, перестанет
уважать его. Но она сочувственно кивала головой.
— Нервничают, — сказал Дронов, вздыхая. — А Бердников — видишь? — спокоен. Нужно четыре миллиона сапогов, а кожа в его руке. Я таких ненавижу, но —
уважаю. А таких, как ты, — люблю, но — не
уважаю. Как
женщин. Ты не обижайся, я и себя не
уважаю.
«
Женщины — не
уважают ее: певичка, любовница старика. Но она хорошо держится».