Марья Васильевна. Non, mais dites. Да ты скажи, в ком он ищет, в тебе или в Любочке? Вот я с
няней говорила, она такая дура, я так смеялась…
Неточные совпадения
Марья Васильевна.
Няня все глупости
говорит.
Няня. Вот и вышло по-моему, матушка Марья Васильевна, все, что я
говорила. Жених — жених и есть. И на картах сколько ни выкладывала, все бубновый король и свадебная карта. Так все и ложилось.
Марья Васильевна. Ты все,
няня, его бранишь, нехорошо. Ты вспомни, ведь Любочкин муж будет. Вот всего неделя осталась. Да и Любочка как влюблена, так влюблена! Я даже удивляюсь. Любочка, Любочка, а глядь, у ней через год у самой Любочка будет. И как это все сделалось? Нет, ты,
няня, про него дурно не
говори. Точно ведь, человек он очень значительный, — так все про него судят. Все знает, везде бывал, писатель. А про кого худо не
говорят?
Марья Васильевна. Ах,
няня, не
говори лучше! Уж, видно, такая судьба.
Няня. А то что ж, лучше будет, как он денежки заберет, да и вам почтенья не окажет, и ей-то горе мыкать придется? Он и теперь что про вас
говорит! Все равно вас считает, как вот этот чулок. Раз в жизни послушайте Машку-дуру, а не послушаете — плакать будете. И близко локоть — да не укусишь.
Марья Васильевна. Какая ты глупая,
няня. Я
поговорю с Иваном Михайловичем. Непременно
поговорю; вот и Любочка идет.
Няня. Эх, сударь, была бы я мать, уж вы бы так при мне с моей дочерью не
говорили. Уж я бы вам такую распатрушила!
Марья Васильевна. Что ты,
няня, полно, с ума сошла. (Студенту.)И что вы в самом деле пристаете, Алексей Павлыч? Подите к Петруше, я вам завтракать пришлю, а мне нужно
поговорить с Любой.
Любочка.
Няня, да я совсем не кокетничала; так, прежде играли вместе с Петрушей… и он такой противный! А теперь я слова с ним не
говорю, все учусь, книжки читаю, что мне Анатолий Дмитриевич принес, а он покоя не дает.
Любочка. А какой умный! Коли бы вы слышали, как он мне все толкует. И как Катенька будет злиться! Ну, да поделом ей. Она все
говорит, что я недоразвита. А я теперь и разовьюсь. Он
говорит, что в две недели очень развилась.
Няня, ты знаешь, она влюблена в него; Она по
говорит, а уж я знаю. Вот они, вот они! Мамаша, ты не будешь плакать?
Няня, не плачь, пожалуйста. Он этого не любит, да и глупо. Это все старое, а у нас все будет по-новому. Ты и не понимаешь даже как,
няня. Я так рада! Он такой умный. Да?
Тоска любви Татьяну гонит, // И в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло в устах, // И в слухе шум, и блеск в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна в темноте не спит // И тихо с
няней говорит:
(Удивительное известие: сейчас только услышал от нашей няни, которую встретил на лестнице, что Марья Филипповна отправилась сегодня одна-одинешенька в Карлсбад, с вечерним поездом, к двоюродной сестре. Это что за известие?
Няня говорит, что она давно собиралась; но как же этого никто не знал? Впрочем, может, я только не знал. Няня проговорилась мне, что Марья Филипповна с генералом еще третьего дня крупно поговорила. Понимаю-с. Это наверное — m-lle Blanche. Да, у нас наступает что-то решительное.)
Неточные совпадения
«Не спится,
няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне,
няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
«Ах!
няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не
говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Слышит он рассказы снов, примет, звон тарелок и стук ножей, жмется к
няне, прислушивается к ее старческому, дребезжащему голосу: «Милитриса Кирбитьевна!» —
говорит она, указывая ему на образ хозяйки.
Да и Василиса не поверила, — скороговоркой продолжала она, — она еще в успеньев день
говорила ей, а Василисе рассказывала сама
няня, что барышня и не думает выходить замуж, что статочное ли дело, чтоб ваш барин давно не нашел себе невесты, кабы захотел жениться, и что еще недавно она видела Самойлу, так тот даже смеялся этому: какая, дескать, свадьба?
— Ты все глупости
говоришь! — скороговоркой заметила она, глядя в сторону. — Никаких я молний не видала у тебя в глазах… ты смотришь на меня большею частью, как… моя
няня Кузьминична! — прибавила она и засмеялась.