Бедственное положение это усиливается еще тем, что, так как это состояние неверия продолжается уже много времени, сделалось то, что среди людей христианского мира те из них, которым это положение безверия выгодно, все властвующие классы, либо самым бессовестным образом притворяются, что верят в то, чему не верят и не могут верить, либо, в особенности наиболее развращенные из них ученые, прямо проповедуют, что для
людей нашего времени совсем и не нужно ни какого бы то ни было объяснения смысла жизни — веры, ни какого бы то ни было вытекающего из веры руководства поступков, а что единственный основной закон жизни человеческой есть закон развития и борьбы за существование и что поэтому жизнь людей может и должна быть руководима только похотями и страстями людскими.
Ведь не могут же русские
люди нашего времени — я думаю, что не ошибаясь скажу, чующие уже, хотя и в неясном виде, сущность истинного учения Христа, — серьезно верить в то, что призвание человека в этом мире состоит в том, чтобы данный ему короткий промежуток времени между рождением и смертью употребить на то, чтобы говорить речи в палатах или собраниях товарищей социалистов или в судах, судить своих ближних, ловить, запирать, убивать их, или кидать в них бомбы, или отбирать у них земли, или заботиться о том, чтобы Финляндия, Индия, Польша, Корея были бы присоединены к тому, что называется Россией, Англией, Пруссией, Японией, или о том, чтобы освободить насилием эти земли и быть для того готовым к массовым убийствам друг друга.
Неточные совпадения
В
наше время не может не быть ясно для всех мыслящих
людей то, что жизнь
людей, — не одних русских
людей, но всех народов христианского мира, с своей, всё увеличивающейся нуждой бедных и роскошью богатых, с своей борьбой всех против всех, революционеров против правительств, правительств против революционеров, порабощенных народностей против поработителей, борьбы государств между собою, запада с востоком, с своими всё растущими и поглощающими силы народа вооружениями, своей утонченностью и развращенностью, — что жизнь такая не может продолжаться, что жизнь христианских народов, если она не изменится, неизбежно будет становиться всё бедственнее и бедственнее.
У самих насилующих в
наше время уже нет уверенности в том, что, насилуя
людей, они поступают хорошо и справедливо.
Это особенно ясно видно из того, что в
наше время всякий шаг вперед в технических усовершенствованиях не только не содействует общему благу, но, напротив, всё с большей и большей очевидностью показывает, что все эти усовершенствования могут только увеличить бедствия
людей, но никак не уменьшить их.
Положение
людей христианского мира ужасно, но вместе с тем оно — то самое, которое не могло не быть, которое должно было быть и которое неизбежно должно привести эти народы к избавлению. Страдания, испытываемые
людьми христианского мира, вытекающие из отсутствия свойственного
нашему времени религиозного миросозерцания, суть неизбежные условия роста и неизбежно должны окончиться принятием
людьми своиственного их
времени религиозного миросозерцания.
Свойственное же
нашему времени миросозерцание есть то понимание смысла человеческой жизни и вытекающее из него руководство поведения, которое было открыто христианским учением в его истинном значении 1900 лет тому назад, но было скрыто от
людей искусственным и лживым церковным извращением.
Так что в
наше время в
нашем христианском мире одни
люди, огромное большинство
людей, живут, внешним образом исполняя еще церковные обряды по привычке, для приличия, удобства, из страха перед властями или даже корыстных целей, но не верят и не могут верить в учение этой церкви, уже ясно видя ее внутреннее противоречие; другая же, всё увеличивающаяся часть населения уже не только не признает существующей религии, но признает, под влиянием того учения, которое называется «наукой», всякую религию остатком суеверия и не руководится в жизни ничем иным, кроме своих личных побуждений.
От этого-то и происходит то кажущееся удивительным явление, что, несмотря на очевидную невыгоду для себя насилия, несмотря на всю очевидность в
наше время того обмана, в котором запутаны рабочие
люди, несмотря на явные обличения той несправедливости, от которой они страдают, несмотря на все революции, имеющие целью уничтожение насилия, рабочие
люди, огромное большинство
людей, продолжают не только подчиняться насилию, но поддерживают его и противно здравому смыслу и самой своей выгоде совершают насилие сами над собой.
Число
людей, признающих несовместимость христианства с покорностью государству, постоянно увеличивалось; в
наше же
время, в особенности с тех пор, как правительством было введено самое очевидно противоположное христианскому учению требование общей воинской повинности, несогласие
людей христианского понимания с государственным устройством стало всё чаще и чаще проявляться.
То самое точное определение закона любви, не допускающее никакого исключения, которое высказано было Христом 1900 лет тому назад, в
наше время уже не вследствие следования Христу, а непосредственно сознается уже наиболее нравственно чуткими
людьми всех вер.
«Духовная сила никогда так не занимала, никогда не налагала с такой силой свою власть на
человека, как в
наше время.
Взаимное понимание неизбежно наступит в определенное
время, и более близкое, чем мы полагаем. Я не знаю, происходит ли это оттого, что я скоро уйду из этого мира и что свет, исходящий из-под горизонта, освещающий меня, уже затемняет мне зрение, но я думаю, что
наш мир вступает в эпоху осуществления слов: «любите друг друга», без рассуждения о том, кто сказал эти слова: бог или
человек». (Дюма-сын.)
Христианство в его истинном значении, и только такое христианство, освобождает
людей от того рабства, в котором они находятся в
наше время, и только оно дает
людям возможность действительного улучшения своей личной и общей жизни.
И в
наше время дело дошло до того, что христианская истина, прежде познававшаяся только немногими
людьми, одаренными живым религиозным чувством, теперь, в некоторых проявлениях своих, в виде социалистических учений, сделалась истиной, доступной каждому самому простому
человеку, жизнь же общества самым грубым и очевидным образом на каждом шагу противоречит этой истине.
Вот эта-то бессознательная вера, вернее суеверие
людей христианского мира в законность поддерживания устройства мира насилием и в законность и неизбежность самого насилия, — вот эта-то вера, основанная на извращенном христианстве и прямо противоположная истинному (хотя
люди, освободившиеся от веры в лжехристианство, и не признают этого), и составляла и составляет до последнего
времени главное препятствие для принятия
людьми всё более и более выясняющегося для них в
наше время христианского учения в его истинном значении.
Неточные совпадения
И сколько бы ни внушали княгине, что в
наше время молодые
люди сами должны устраивать свою судьбу, он не могла верить этому, как не могла бы верить тому, что в какое бы то ни было
время для пятилетних детей самыми лучшими игрушками должны быть заряженные пистолеты.
Герой
Нашего Времени, милостивые государи мои, точно портрет, но не одного
человека: это портрет, составленный из пороков всего
нашего поколения, в полном их развитии.
Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного
человека, как Герой
Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых…
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв, что герой
наш, спавший во все
время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же
человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но что до автора, то он ни в каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не мало пути и дороги придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди — это не безделица.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то
время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре
наших дней.