Неточные совпадения
Не надо думать, что вера истинна оттого, что она старая. Напротив, чем дольше живут
люди, тем всё яснее и яснее становится им истинный закон жизни. Думать, что нам в
наше время надо верить тому же самому, чему верили
наши деды и прадеды, — это всё равно, что думать, что, когда ты вырос, тебе будет впору твоя детская одежа.
Очень удивительно то, что большинство
людей тверже всего верят самым старинным учениям о вере, таким, какие уже не подходят к
нашему времени, а откидывают и считают ненужными и вредными все новые учения. Такие
люди забывают то, что если бог открывал истину древним
людям, то он всё тот же и точно так же мог открыть ее и недавно жившим и теперь живущим
людям.
Мы удивляемся на то, что были, да и теперь есть,
люди, которые убивают
людей, чтобы есть их мясо. Но придет
время, и
наши внуки будут удивляться тому, что их деды убивали каждый день миллионы животных для того, чтобы съедать их, хотя можно было вкусно и здорово, без убийства, питаться плодами земными.
Если
человек поглубже подумает об этом и узнает, что думали об этом же мудрые
люди мира, он поймет, что вещественный мир, который никогда не начался и никогда не кончится и которому нет и не может быть предела во все стороны, не есть что-либо действительное, а есть только
наша мечта, и что поэтому-то что-то, от чего мы чувствуем себя отделенными, есть нечто, не имеющее ни начала, ни конца ни по
времени, ни по месту, а есть нечто невещественное, духовное.
Еще с самых древних
времен мудрецы учили тому, что не надо есть мяса животных, а питаться растениями, но мудрецам не верили, и все ели мясо. Но в
наше время с каждым годом находится всё больше и больше
людей, которые считают грехом есть мясо и не едят его.
Особенная любовь к своему народу прежде соединяла
людей, в
наше же
время, когда
люди уже соединены путями сообщения, торговлей, промышленностью, наукой, искусством, а главное, нравственным сознанием, такая особенная любовь к своему народу не соединяет, а разъединяет
людей.
Если в старину, когда каждый народ подчинялся одной неограниченной власти своего верховного обоготворяемого владыки и представлялся сам себе как бы островом среди постоянно стремящегося залить его океана, если тогда патриотизм и имел смысл и представлялся добрым делом, то в
наше время, когда пережитое уже народами чувство требует от
людей прямо противоположного тому, чего требует их разум, нравственное чувство, религия — признания равенства и братства всех
людей, патриотизм не может представляться не чем иным, как только самым грубым суеверием.
Главный вред суеверия устроительства жизни других
людей насилием в том, что как только
человек допустил возможность совершить насилие над одним
человеком во имя блага многих, так нет пределов того зла, которое может быть совершено во имя такого предположения. На таком же предположении основывались в прежние
времена пытки, инквизиции, рабство, в в
наше время суды, тюрьмы, казни, войны, от которых гибнут миллионы.
Трудно найти в
наше время человека, который за самые большие выгоды, деньги или даже для того, чтобы избавиться от самой большой беды, решился бы убить беззащитного
человека. А между тем при смертных казнях самые кроткие, миролюбивые
люди признают необходимость убийства
людей и участвуют в них составлением законов, судами, военной службой. Отчего это? Оттого, что
люди эти подпали суеверию о том, что одни
люди могут распоряжаться жизнями других
людей.
Пройдут десятки, может быть и сотни лет, но придет
время, когда
наши внуки будут удивляться на
наши суды, тюрьмы, казни так же, как мы удивляемся теперь на сжигание
людей, на пытки. «Как могли они не видеть всю бессмысленность, жестокость и зловредность того, что они делали?» — скажут
наши потомки.
В
наше время уже трудно встретить
людей, которые не понимали бы того, что властвующие над ними не только нравственно не выше их, но почти всегда ниже большинства
людей, и не обсуживали бы поступки и распоряжения этих
людей, большей частью не одобряя их, но не решаясь противодействовать им, не рассчитывая на общее и единовременное согласие.
Люди в
наше время так привыкли к тому, что из всех дел, которые делаются, есть такие, которые им запрещено делать, и еще такие, которые им велено делать, как бы это ни было трудно для них, и что если они будут делать то, что запрещено, и не будут делать того, что повелено, то кто-то за это накажет их, и им будет от этого худо.
Люди так привыкли к этому, что и не спрашивают, кто те лица, которые запрещают им, и кто будет их наказывать за неисполнение, и покорно исполняют всё, что от них требуется.
В
наше время люди уже начинают понимать, что
время государства прошло и что оно держится только утвердившимся лжеучением, но не могут освободиться от него, потому что все так или иначе запутаны в нем.
От
времени Иисуса до
нашего это движение как в отдельных
людях, так и в народах было еще значительнее.
Когда
люди без проверки своим разумом принимают за несомненные истины то, что передается им за таковые другими
людьми, они подпадают суеверию. Таково в
наше время суеверие науки, то есть признание несомненными истинами всего того, что передается за таковые профессорами, академиками, вообще
людьми, называющими себя учеными.
А как только наукой считается не то, что нужно всем
людям, а то, что определяют
люди, взявшие на себя в известное
время право определять, что такое наука, так наука не может не быть ложной. Так это и сделалось в
нашем мире.
Нет
людей с более запутанными понятиями о религии, о нравственности, о жизни, чем
люди науки; и еще более поразительно то, что наука
нашего времени, совершая действительно большие успехи в своей области исследования условий материального мира, в жизни
людей оказывается часто не только ни на что не нужной, но еще и производящею самые вредные последствия.
Главное зло науки
нашего времени в том, что она, не будучи в состоянии изучать всё, и не зная, без помощи религии, что должно изучать, изучает только приятное для самих
людей науки, живущих неправильной жизнью.
Самое обычное явление
нашего времени — видеть то, что
люди, считающие себя учеными, образованными и просвещенными, зная бесчисленное количество ненужных вещей, коснеют в самом грубом невежестве, не только не зная смысла своей жизни, но гордясь этим незнанием. И наоборот, не менее обычное явление встречать среди малограмотных и безграмотных
людей, ничего не знающих о химической таблице, паралаксах и свойствах радия,
людей истинно просвещенных, знающих смысл своей жизни и не гордящихся этим.
Со всеми
людьми, обращающимися к науке
нашего времени не для удовлетворения праздного любопытства и не для того, чтобы играть роль в науке, писать, спорить, учить, и не для того, чтобы кормиться наукою, а обращающимися к ней с прямыми, простыми, жизненными вопросами, случается то, что наука отвечает им на тысячи разных очень хитрых и мудреных вопросов, но только не на тот один вопрос, на который всякий разумный
человек ищет ответа: на вопрос о том, что я такое и как мне жить.
Неточные совпадения
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то
время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре
наших дней.
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв, что герой
наш, спавший во все
время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же
человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но что до автора, то он ни в каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не мало пути и дороги придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди — это не безделица.
Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного
человека, как Герой
Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых…
Герой
Нашего Времени, милостивые государи мои, точно портрет, но не одного
человека: это портрет, составленный из пороков всего
нашего поколения, в полном их развитии.
— Много между нами есть старших и советом умнейших, но коли меня почтили, то мой совет: не терять, товарищи,
времени и гнаться за татарином. Ибо вы сами знаете, что за
человек татарин. Он не станет с награбленным добром ожидать
нашего прихода, а мигом размытарит его, так что и следов не найдешь. Так мой совет: идти. Мы здесь уже погуляли. Ляхи знают, что такое козаки; за веру, сколько было по силам, отмстили; корысти же с голодного города не много. Итак, мой совет — идти.