Неточные совпадения
Данила рассказывал,
как они стояли в отъезжем поле у дьячихи, и
как Пряничникову он привел
бабу.
Потом муж уехал, и свиданья продолжались по-старому, сначала через Данилу, а потом уже прямо он назначал время, и она приходила с
бабой Прохоровой, так
как одной нельзя ходить
бабе.
Евгений с тех пор,
как встретил ее с ребенком, не видал ее. На поденную она не ходила, так
как была с ребенком, а он редко проходил по деревне. В это утро, накануне Троицына дня, Евгений рано, в пятом часу, встал и уехал на паровое поле, где должны были рассыпать фосфориты, и вышел из дома, пока еще
бабы не входили в него, а возились у печи с котлами.
Но не успел он надавить на дверь,
как она сама отворилась, и нос с носом он столкнулся с шедшей ему навстречу с ведром, подоткнутой, босоногой и с высоко засученными рукавами
бабой. Он посторонился, чтобы пропустить
бабу, она тоже посторонилась, поправляя верхом мокрой руки сбившийся платок.
Как всегда, был один пестрый, яркий цветами кружок молодых
баб и девок центром всего, а вокруг него с разных сторон,
как оторвавшиеся и вращающиеся за ним планеты и спутники, то девчата, держась рука с рукой, шурша новым ситцем растегаев, то малые ребята, фыркающие чему-то и бегающие взад и вперед друг за другом, то ребята взрослые, в синих и черных поддевках и картузах и красных рубахах, с неперестающим плеваньем шелухи семячек, то дворовые или посторонние, издалека поглядывающие на хоровод.
Он ушел, чтобы не видать ее, но, войдя на верхний этаж, он, сам не зная
как и зачем, подошел к окну и всё время, пока
бабы были у крыльца, стоял у окна и смотрел, смотрел на нее, упивался ею.
Он сбежал, пока никто не мог его видеть, и пошел тихим шагом на балкон и, на балконе закурив папиросу,
как будто гуляя, пошел в сад по тому направлению, по которому она пошла. Он не сделал двух шагов в аллее,
как за деревьями мелькнула плисовая безрукавка на розовом растегае и красный платок. Она шла куда-то с другой
бабой. «Куда-то они шли?»
Она,
как ему показалось, видела его у окна и теперь, взглянув на него, взялась рука с рукой с какой-то
бабой, пошла к саду, бойко размахивая рукой.
Один раз он встретил ее: в то время
как он входил в лес, она выходила из него с другими двумя
бабами и тяжелым мешком, полным травы, на спине.
— Да
как же не мерзавец, когда я, Лизин муж, Лизин! — надо ведь знать ее чистоту, любовь, — когда я, ее муж, хочу изменить ей с
бабой?
Рассматривая ее работу, Евгений ходил между
баб, стараясь не замечать их, но
как он ни старался, он раза два заметил черные глаза и красный платок Степаниды, носившей солому.
То, чего он ожидал, то и случилось с ним. На другой день вечером он, сам не зная
как, очутился у ее задворков, против ее сенного сарая, где один раз осенью у них было свиданье. Он,
как будто гуляя, остановился тут, закуривая папироску.
Баба соседка увидала его, и он, проходя назад, услыхал,
как она говорила кому-то...
— Прошу прощенья! я, кажется, вас побеспокоил. Пожалуйте, садитесь сюда! Прошу! — Здесь он усадил его в кресла с некоторою даже ловкостию, как такой медведь, который уже побывал в руках, умеет и перевертываться, и делать разные штуки на вопросы: «А покажи, Миша,
как бабы парятся» или: «А как, Миша, малые ребята горох крадут?»
— Ах нет! — с досадой сказал Левин, — это лечение для меня только подобие лечения народа школами. Народ беден и необразован — это мы видим так же верно,
как баба видит криксу, потому что ребенок кричит. Но почему от этой беды бедности и необразования помогут школы, так же непонятно, как непонятно, почему от криксы помогут куры на насести. Надо помочь тому, от чего он беден.
Неточные совпадения
Дряблая старушонка, похожая на сушеную грушу, прошмыгнула промеж ног других, подступила к нему, всплеснула руками и взвизгнула: «Соплюнчик ты наш, да
какой же ты жиденький! изморила тебя окаянная немчура!» — «Пошла ты,
баба! — закричали ей тут же бороды заступом, лопатой и клином.
Так
как подобное зрелище для мужика сущая благодать, все равно что для немца газеты или клуб, то скоро около экипажа накопилась их бездна, и в деревне остались только старые
бабы да малые ребята.
— Слышь, мужика Кошкарев барин одел, говорят,
как немца: поодаль и не распознаешь, — выступает по-журавлиному,
как немец. И на
бабе не то чтобы платок,
как бывает, пирогом или кокошник на голове, а немецкий капор такой,
как немки ходят, знашь, в капорах, — так капор называется, знашь, капор. Немецкий такой капор.
— В том-то и дело, что премерзейшее дело! Говорят, что Чичиков и что подписано завещание уже после смерти: нарядили какую-то
бабу, наместо покойницы, и она уж подписала. Словом, дело соблазнительнейшее. Говорят, тысячи просьб поступило с разных сторон. К Марье Еремеевне теперь подъезжают женихи; двое уж чиновных лиц из-за нее дерутся. Вот
какого роду дело, Афанасий Васильевич!
И, уехав домой, ни минуты не медля, чтобы не замешивать никого и все концы в воду, сам нарядился жандармом, оказался в усах и бакенбардах — сам черт бы не узнал. Явился в доме, где был Чичиков, и, схвативши первую
бабу,
какая попалась, сдал ее двум чиновным молодцам, докам тоже, а сам прямо явился, в усах и с ружьем,
как следует, к часовым: