Неточные совпадения
Когда мы пошли садиться, в передней приступила прощаться докучная дворня. Их «пожалуйте ручку-с», звучные
поцелуи в плечико и запах сала
от их голов возбудили во мне чувство, самое близкое
к огорчению у людей раздражительных. Под влиянием этого чувства я чрезвычайно холодно
поцеловал в чепец Наталью Савишну, когда она вся в слезах прощалась со мною.
Он был на такой ноге в городе, что пригласительный билет
от него мог служить паспортом во все гостиные, что многие молоденькие и хорошенькие дамы охотно подставляли ему свои розовенькие щечки, которые он
целовал как будто с отеческим чувством, и что иные, по-видимому, очень важные и порядочные, люди были в неописанной радости, когда допускались
к партии князя.
К ней подходил высокий молодой человек, как я заключил, с
целью пригласить ее; он был
от нее в двух шагах, я же — на противоположном конце залы.
Что ж! ежели ее верования могли бы быть возвышеннее, ее жизнь направлена
к более высокой
цели, разве эта чистая душа
от этого меньше достойна любви и удивления?
Неточные совпадения
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но
целью взоров и суждений // В то время жирный был пирог // (
К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты,
от кого я пьян бывал!
П.А. Катенин (коему прекрасный поэтический талант не мешает быть и тонким критиком) заметил нам, что сие исключение, может быть и выгодное для читателей, вредит, однако ж, плану
целого сочинения; ибо чрез то переход
от Татьяны, уездной барышни,
к Татьяне, знатной даме, становится слишком неожиданным и необъясненным.
«Пропущенные строфы подавали неоднократно повод
к порицанию и насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроумным). Автор чистосердечно признается, что он выпустил из своего романа
целую главу, в коей описано было путешествие Онегина по России.
От него зависело означить сию выпущенную главу точками или цифром; но во избежание соблазна решился он лучше выставить вместо девятого нумера осьмой над последней главою Евгения Онегина и пожертвовать одною из окончательных строф:
— Ба, брат, ты здесь! — сказал он, увидев Платонова. Они обнялись и поцеловались. Платонов рекомендовал Чичикова. Чичиков благоговейно подступил
к хозяину, лобызнул его в щеку, принявши и
от него впечатленье
поцелуя.
Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе
целый день по прибрежному песку, прислушивается
к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину
от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся
от пены валунов и ровным бегом приближающийся
к пустынной пристани…