Неточные совпадения
Сели они на одноколку, поехали.
Стал дорогой
царь мужика спрашивать: «Далече ли ты, мужичок, бывал?»
Прошло лет 20-ть. Строгоновы-купцы еще сильнее разбогатели, и мало им
стало той земли на 140 верст. Захотели они еще более земли. Верст за 100 от них были высокие горы Уральские, и за этими горами, прослышали они, есть прекраснейшая земля, и земле той конца нет. Владел этой землей сибирский князек Кучум. Кучум в прежнее время покорился
царю русскому, а потом
стал бунтовать и грозил разорить Строгоновские городки.
Вот Строгоновы, как получили от
царя письмо, послали приказчиков еще собирать народ к себе. И больше велели подговаривать казаков с Волги и с Дону. А в то время по Волге, по Дону казаков много ходило. Соберутся шайками по 200, 300, 600 человек, выберут атамана и плавают на стругах, перехватывают суда, грабят, а на зиму
становятся городком на берегу.
Призывает Строгонов Ермака и говорит: «Я вас теперь больше держать не
стану, если вы так шалить будете». А Ермак и говорит: «Я и сам не рад, да с народом моим не совладаешь — набаловались. Дай нам работу». Строгонов и говорит: «Идите за Урал воевать с Кучумом, завладейте его землею. Вас и
царь наградит». И показал Ермаку царское письмо. Ермак обрадовался, собрал казаков и говорит...
Стал Ермак через переводчиков спрашивать татар: какие они люди и под чьей рукой живут? Татары говорят, что они Сибирского царства и
царь их Кучум.
Забрали они в одном городке много татар и одного почетного старика татарина.
Стали спрашивать татарина, что он за человек? Он говорит: «Я Таузик, я своего
царя Кучума слуга и от него начальником в этом городе».
Ермак
стал спрашивать Таузика про его
царя. Далеко ли его город Сибирь? Много ли у Кучума силы, много ли у него богатства? Таузик все рассказал. Говорит: «Кучум первейший
царь на свете. Город его Сибирь — самый большой город на свете. В городе этом, говорит, людей и скотины столько, сколько звезд на небе. А силы у Кучума-царя счету нет, его все
цари вместе не завоюют».
И Ермак выпалил в дерево, и дерево раскололось, и со всех сторон
стали палить казаки. Таузик от страха на колени упал. Ермак и говорит ему: «Ступай же ты к своему
царю Кучуму и скажи ему, что ты видел. Пускай он покоряется, а не покорится, так и его погубим». И отпустил Таузика.
Ермак и говорит: «Ну, слушай, ребята! Вот как делать. Они еще нас всех не видали. Разобьемтесь мы на три кучки. Одни в середину прямо на них пойдут, а другие две кучки в обход зайдут справа и слева. Вот как
станут средние подходить, они подумают, что мы все тут, — выскочат. А тогда с боков и ударим. Так-то, ребята. А этих перебьем, уж бояться некого.
Царями сами будем».
Недаром же, познавая мир при наименовании тварей, он ощутил и свое одиночество в этом мире, где он призван был
стать царем, и свою от него отъединенность.
Недавнее, мгновенно посетившее ее, раскаяние, при известии об опасной болезни матери, так же мгновенно было заглушено опрометчивыми словами старой няньки, и прежняя эгоистическая злоба
стала царить в ее уже теперь вконец испорченном сердце, в котором потухла последняя тлевшаяся в его глубине искра добра.
Неточные совпадения
Меж тем уж золотит плоды лучистый
Царь, // Вот в самом том саду, где также спеть всё
стало, // Наливное, сквозное, как янтарь, // При солнце яблоко на ветке дозревало.
Он от купца //
Царю представлен, // Им куплен, в золоте оправлен, // И украшением
стал царского венца.
Уж налились колосики. // Стоят столбы точеные, // Головки золоченые, // Задумчиво и ласково // Шумят. Пора чудесная! // Нет веселей, наряднее, // Богаче нет поры! // «Ой, поле многохлебное! // Теперь и не подумаешь, // Как много люди Божии // Побились над тобой, // Покамест ты оделося // Тяжелым, ровным колосом // И
стало перед пахарем, // Как войско пред
царем! // Не столько росы теплые, // Как пот с лица крестьянского // Увлажили тебя!..»
Христианское общество вначале было смиренно, кротко, скрывалося в пустынях и вертепах, потом усилилось, вознесло главу, устранилось своего пути, вдалося суеверию; в исступлении шло стезею, народам обыкновенною; воздвигло начальника, расширило его власть, и папа
стал всесильный из
царей.
Был у персидского
царя правдивый визирь Абдул. Поехал он раз к
царю через город. А в городе собрался народ бунтовать. Как только увидали визиря, обступили его, остановили лошадь и
стали грозить ему, что они его убьют, если он по-ихнему не сделает. Один человек так осмелился, что взял его за бороду и подергал ему бороду.