Неточные совпадения
А старик говорит: «Долг
плачу — отца-мать кормлю; в долг даю — сыновей кормлю; а в воду мечу —
дочерей рощу».
Мать
плакала о
дочери и думала, что она умерла.
Когда царь персидский Камбиз завоевал Египет и полонил царя египетского Псаменита, он велел вывесть на площадь царя Псаменита с другими египтянами и велел вывести на площадь две тысячи человек, а с ними вместе Псаменитову
дочь, приказал одеть ее в лохмотья и выслать с ведрами за водой; вместе с нею он послал в такой же одежде и
дочерей самых знатных египтян. Когда девицы с воем и
плачем прошли мимо отцов, отцы
заплакали, глядя на
дочерей. Один только Псаменит не
заплакал, а только потупился.
Псаменит видел это и понял, что сына ведут на смерть. Но так же, как и при виде
дочери, когда другие отцы
плакали, глядя на своих детей, он только потупился.
«Псаменит! Господин твой Камбиз спрашивает: отчего, когда
дочь твою осрамили и сына вели на смерть, ты не
плакал, а нищего, и вовсе не родного, так пожалел?»
Неточные совпадения
И скоро звонкий голос Оли // В семействе Лариных умолк. // Улан, своей невольник доли, // Был должен ехать с нею в полк. // Слезами горько обливаясь, // Старушка, с
дочерью прощаясь, // Казалось, чуть жива была, // Но Таня
плакать не могла; // Лишь смертной бледностью покрылось // Ее печальное лицо. // Когда все вышли на крыльцо, // И всё, прощаясь, суетилось // Вокруг кареты молодых, // Татьяна проводила их.
Генерал жил генералом, хлебосольствовал, любил, чтобы соседи приезжали изъявлять ему почтенье; сам, разумеется, визитов не
платил, говорил хрипло, читал книги и имел
дочь, существо невиданное, странное, которую скорей можно было почесть каким-то фантастическим видением, чем женщиной.
— Вот тут, через три дома, — хлопотал он, — дом Козеля, немца, богатого… Он теперь, верно, пьяный, домой пробирался. Я его знаю… Он пьяница… Там у него семейство, жена, дети,
дочь одна есть. Пока еще в больницу тащить, а тут, верно, в доме же доктор есть! Я
заплачу,
заплачу!.. Все-таки уход будет свой, помогут сейчас, а то он умрет до больницы-то…
Лежёня посадили в сани. Он задыхался от радости,
плакал, дрожал, кланялся, благодарил помещика, кучера, мужиков. На нем была одна зеленая фуфайка с розовыми лентами, а мороз трещал на славу. Помещик молча глянул на его посиневшие и окоченелые члены, завернул несчастного в свою шубу и привез его домой. Дворня сбежалась. Француза наскоро отогрели, накормили и одели. Помещик повел его к своим
дочерям.
Мать бросилась к
дочери и
плакала от радости, что
дочь была жива.