Неточные совпадения
Оттого, что рукавицы не позволяют теплу из руки перейти
в воду, а жесть пропускает тепло из рук
в воду. Железо и жесть пропускают тепло и холод, а шуба и дерево не пропускают. От этого железо, жесть, медь и всякий металл [Металлы: золото, серебро, медь, железо, олово, ртуть и другие. (Примеч. Л. Н. Толстого.)] разогреваются на солнце сильнее дерева,
шерсти, бумаги и скорее остывают. От этого-то
в холода одеваются
в меха,
шерсть и во все, что не пропускает тепла.
— Боялся, что ударит офицер! Он — чернобородый, толстый, пальцы у него
в шерсти, а на носу — черные очки, точно — безглазый. Кричал, топал ногами! В тюрьме сгною, говорит! А меня никогда не били, ни отец, ни мать, я — один сын, они меня любили.
Пыжи шерстяные употребительнее других у простых охотников; они имеют одно преимущество, что шерсть не горит, но зато заряд прибивается ими не плотно, часть дроби иногда завертывается
в шерсти, и такие пыжи, по мнению всех охотников, скорее пачкают внутренние стены ствола.
Маленькие такие эти голубяточки, точно
в шерсти, а пера нет, и желтые, как бывают ядрышки на траве, что зовут «кошачьи просвирки», а носы притом хуже, как у черкесских князей, здоровенные…
В узкой полоске тени лежала лохматая собака с репьями
в шерсти и возилась, стараясь спрятать в тень всю себя, но или голова её, или зад оказывались на солнце. Над нею жадно кружились мухи, а она, ленясь поднять голову, угрожающе щёлкала зубами, ловя тени мух, мелькавшие на пыльной земле. Правый глаз её был залит бельмом, и, когда солнце освещало его, он казался медным.
Неточные совпадения
Приезд гостьи разбудил собачонок, спавших на солнце: мохнатую Адель, беспрестанно путавшуюся
в собственной
шерсти, и кобелька Попури на тоненьких ножках.
— Ну так купи собак. Я тебе продам такую пару, просто мороз по коже подирает! Брудастая, [Брудастая — «собака с усами и торчащей
шерстью». (Из записной книжки Н.
В. Гоголя.)] с усами,
шерсть стоит вверх, как щетина. Бочковатость ребр уму непостижимая, лапа вся
в комке, земли не заденет.
После обеда господин выкушал чашку кофею и сел на диван, подложивши себе за спину подушку, которую
в русских трактирах вместо эластической
шерсти набивают чем-то чрезвычайно похожим на кирпич и булыжник.
В каком-то стаде у Овец, // Чтоб Волки не могли их более тревожить, // Положено число Собак умножить. // Что́ ж? Развелось их столько наконец, // Что Овцы от Волков, то правда, уцелели, // Но и Собакам надо ж есть; // Сперва с Овечек сняли
шерсть, // А там, по жеребью, с них шкурки полетели, // А там осталося всего Овец пять-шесть, // И тех Собаки съели.
Она отклонилась от него, выпростала, наконец, крючок из вязанья, и быстро, с помощью указательного пальца, стали накидываться одна за другой петли белой, блестевшей под светом лампы
шерсти, и быстро, нервически стала поворачиваться тонкая кисть
в шитом рукавчике.