И выдергивал Одихмантьевич Из кровавых ран листье маково, Свет Сухмантьюшка приговаривал: «Потеки река от моей крови, От моей крови от горючие, От горючие, от напрасные, Потеки Сухман, ах Сухман-река, Будь Непре-реке ты родна сестра».
Петро подбросил, и, что за чудо? — цветок не упал прямо, но долго казался огненным шариком посреди мрака и, словно лодка, плавал по воздуху; наконец потихоньку начал спускаться ниже и упал так далеко, что едва приметна была звездочка, не больше макового зерна.
Возился я целый день, не присел, маковой росинки во рту не было, а приехал домой, не дают отдохнуть — привезли с железной дороги стрелочника; положил я его на стол, чтобы ему операцию делать, а он возьми и умри у меня под хлороформом.