Неточные совпадения
«Maman vous fait dire que votre couvert vous attendra jusqu’à la nuit. Venez absolument à quelle heure que cela soit. [Матушка велела
вам сказать,
что ваш прибор будет ждать
вас до ночи. Приходите непременно когда угодно.]
—
Вы обвиняетесь в том,
что 17-го января 188* г.
вы, в сообществе с Евфимьей Бочковой и Екатериной Масловой, похитили из чемодана купца Смелькова принадлежащие ему деньги и потом принесли мышьяк и уговорили Екатерину Маслову дать купцу Смелькову в вине выпить яду, отчего последовала смерть Смелькова. Признаете ли
вы себя виновным? — проговорил он и склонился направо.
— Евфимья Бочкова,
вы обвиняетесь в том,
что 17-го января 188* года в гостинице «Мавритания», вместе с Симоном Картинкиным и Екатериной Масловой, похитили у купца Смелькова из его чемодана его деньги и перстень и, разделив похищенное между собой, опоили, для скрытия своего преступления, купца Смелькова ядом, от которого последовала eго смерть. Признаете ли
вы себя виновной?
— Екатерина Маслова, — начал председатель, обращаясь к третьей подсудимой, —
вы обвиняетесь в том,
что, приехав из публичного дома в номер гостиницы «Мавритания» с ключом от чемодана купца Смелькова,
вы похитили из этого чемодана деньги и перстень, — говорил он, как заученный урок, склоняя между тем ухо к члену слева, который говорил,
что пo списку вещественных доказательств недостает склянки.
— Итак,
вы не признаете себя виновной в похищении денег и перстня купца Смелькова, — сказал председатель. — Но признаете,
что дали порошки?
—
Вы желаете сделать вопрос? — сказал председатель и на утвердительный ответ товарища прокурора жестом показал товарищу прокурора,
что он передает ему свое право спрашивать.
—
Вы поехали. Ну, и
что же? — сказал он.
—
Что же это
вы делаете? — вскрикнула она таким голосом, как будто он безвозвратно разбил что-то бесконечно драгоценное, и побежала от него рысью.
—
Вы что? — спросил купец, сидевший рядом с Нехлюдовым, услыхав странный звук, который издал вдруг Нехлюдов. Звук этот был остановленное рыдание.
— Позвольте, — сказал он, —
вы говорите,
что она украла потому,
что у ней ключ был. Да разве не могли коридорные после нее отпереть чемодан подобранным ключом?
— Положение, изволите видеть, странное, — продолжал председатель, возвышая голос, — тем,
что ей, этой Масловой, предстояло одно из двух: или почти оправдание, тюремное заключение, в которое могло быть зачислено и то,
что она уже сидела, даже только арест, или каторга, — середины нет. Если бы
вы прибавили слова: «но без намерения причинить смерть», то она была бы оправдана.
— Прежде всего я буду
вас просить, — сказал Нехлюдов, — о том, чтобы никто не знал,
что я принимаю участие в этом деле.
— Я вижу,
что с
вами случилось что-то, — сказала она. —
Что с
вами?
—
Что же?
Вы не можете сказать
что?
— Ну, а
что же ваша картина, она очень интересует меня, — прибавила она. — Если бы не моя немощь, уж я давно бы была у
вас.
— Напрасно!
Вы знаете, мне сказал сам Репин,
что у него положительный талант, — сказала она, обращаясь к Колосову.
— Однако я вижу,
что на
вас обязанности присяжного действуют угнетающе, — сказала она, как всегда, по-французски.
— А помните, как
вы говорили,
что надо всегда говорить правду, и как
вы тогда всем нам говорили такие жестокие правды. Отчего же теперь
вы не хотите сказать? Помнишь, Мисси? — обратилась Катерина Алексеевна к вышедшей к ним Мисси.
— Помните,
что то,
что важно для
вас, важно и для ваших друзей, — сказала она. — Завтра приедете?
— Это ваша добрая воля, только вины вашей тут особенной нет. Со всеми бывает, и если с рассудком, то всё это заглаживается и забывается, и живут, — сказала Аграфена Петровна строго и серьезно, — и
вам это на свой счет брать не к
чему. Я и прежде слышала,
что она сбилась с пути, так кто же этому виноват?
— Это мое дело. А если
вы про себя думаете, то тò,
что мама желала…
— Я про себя не думаю. Я покойницей так облагодетельствована,
что ничего не желаю. Меня Лизанька зовет (это была ее замужняя племянница), я к ней и поеду, когда не нужна буду. Только
вы напрасно принимаете это к сердцу, — со всеми это бывает.
— Для
чего же
вам это нужно? — поднимая с некоторым беспокойством брови, спросил прокурор.
— Да? Вот как! — сказал прокурор. — Это действительно очень исключительный случай.
Вы, кажется, гласный красноперского земства? — спросил прокурор, как бы вспоминая,
что он слышал прежде про этого Нехлюдова, теперь заявлявшего такое странное решение.
— Так-с, — сказал прокурор всё с той же чуть заметной улыбкой, как бы показывая этой улыбкой то,
что такие заявления знакомы ему и принадлежат к известному ему забавному разряду. — Так-с, но
вы, очевидно, понимаете,
что я, как прокурор суда, не могу согласиться с
вами. И потому советую
вам заявить об этом на суде, и суд разрешит ваше заявление и признает его уважительным или неуважительным и в последнем случае наложит на
вас взыскание. Обратитесь в суд.
— Папаши нет, — сердито сказала, выходя, с взбитыми волосами жалкого вида бледная девица с синяками под унылыми глазами. Увидав молодого человека в хорошем пальто, она смягчилась. — Войдите, пожалуй…
Вам что же надо?
— Нет, я постараюсь видеться с
вами еще, где бы можно переговорить, и тогда скажу очень важное,
что нужно сказать
вам, — сказал Нехлюдов.
—
Вы ближе для меня,
чем сестра, — сказал Нехлюдов.
— Еще я хотел спросить
вас: прокурор дал мне пропуск в тюрьму к этому лицу, в тюрьме же мне сказали,
что нужно еще разрешение губернатора для свиданий вне условных дней и места. Нужно ли это?
— Да, я думаю,
что очень тяжелые, — сказал он. — Зачем же
вы исполняете эту обязанность?
— Ну, всё-таки я
вам скажу, по мере сил приносить пользу, всё-таки,
что могу, смягчаю. Кто другой на моем месте совсем бы не так повел. Ведь это легко сказать: 2000 с лишним человек, да каких. Надо знать, как обойтись. Тоже люди, жалеешь их. А распустить тоже нельзя.
— Вот кабы прежде адвокат бы хороший… — перебила она его. — А то этот мой защитник дурачок совсем был. Всё мне комплименты говорил, — сказала она и засмеялась. — Кабы тогда знали,
что я
вам знакома, другое б было. А то
что? Думают все — воровка.
Она, знаете, услыхала,
что я с
вам знакома, — сказала Маслова, вертя головой и взглядывая на него, — и говорит: «скажи ему, пусть, — говорит, — сына вызовут, он им всё расскажет».
— Хорошо, я сделаю, узнаю, — сказал Нехлюдов, всё более и более удивляясь ее развязности. — Но мне о своем деле хотелось поговорить с
вами.
Вы помните,
что я
вам говорил тот раз? — сказал он.
—
Вы много говорили.
Что говорили тот раз? — сказала она, не переставая улыбаться и поворачивая голову то в ту, то в другую сторону.
— Я говорил,
что пришел просить
вас простить меня, — сказал он.
— Ну
что, всё простить, простить, ни к
чему это…
вы лучше…
—
Что я хочу загладить свою вину, — продолжал Нехлюдов, — и загладить не словами, а делом. Я решил жениться на
вас.
— Нечего мне успокаиваться. Ты думаешь, я пьяна? Я и пьяна, да помню,
что говорю, — вдруг быстро заговорила она и вся багрово покраснела: — я каторжная, б…., а
вы барин, князь, и нечего тебе со мной мараться. Ступай к своим княжнам, а моя цена — красненькая.
—
Чем могу
вам служить? — сказал Нехлюдов.
— Я… я… Видите ли,
вы богаты,
вы швыряете деньгами на пустяки, на охоту, я знаю, — начала девушка, сильно конфузясь, — а я хочу только одного — хочу быть полезной людям и ничего не могу, потому
что ничего не знаю.
— Я учительница, но хотела бы на курсы, и меня не пускают. Не то
что не пускают, они пускают, но надо средства. Дайте мне, и я кончу курс и заплачу
вам. Я думаю, богатые люди бьют медведей, мужиков поят — всё это дурно. Отчего бы им не сделать добро? Мне нужно бы только 80 рублей. А не хотите, мне всё равно, — сердито сказала она.
— Да так,
вы сами виноваты, — слегка улыбаясь, сказал смотритель. — Князь, не давайте
вы ей прямо денег. Если желаете, давайте мне. Всё будет принадлежать ей. А то вчера
вы ей, верно, дали денег, она достала вина — никак не искоренишь этого зла — и сегодня напилась совсем, так
что даже буйная стала.
—
Что же, она
вам сестра? — спросил мальчик.
—
Что он у
вас спрашивает, кто
вы? — спросила она у Нехлюдова, слегка улыбаясь и доверчиво глядя ему в глаза так просто, как будто не могло быть сомнения о том,
что она со всеми была, есть и должна быть в простых, ласковых, братских отношениях. — Ему всё нужно знать, — сказала она и совсем улыбнулась в лицо мальчику такой доброй, милой улыбкой,
что и мальчик и Нехлюдов — оба невольно улыбнулись на ее улыбку.
Что давно
вас не видно? — приветствовал он Нехлюдова.
— Enfin! [Наконец!]
Что же это
вы нас знать не хотите?
Чем мы
вас обидели?
— Заезжайте к мама. Она очень хочет
вас видеть, — сказала она и, чувствуя,
что она лжет, и он понимает это, покраснела еще больше.
— Видеться можно, — сказал он, — только, пожалуйста, насчет денег, как я просил
вас… А
что насчет перевода ее в больницу, как писал его превосходительство, так это можно, и врач согласен. Только она сама не хочет, говорит: «очень мне нужно за паршивцами горшки выносить…» Ведь это, князь, такой народ, — прибавил он.