Неточные совпадения
Как только присяжные уселись, председатель сказал им речь об их правах, обязанностях и
ответственности. Говоря свою речь, председатель постоянно переменял позу:
то облокачивался на левую,
то на правую руку,
то на спинку,
то на ручки кресел,
то уравнивал края бумаги,
то гладил разрезной нож,
то ощупывал карандаш.
Права их, по его словам, состояли в
том, что они могут спрашивать подсудимых через председателя, могут иметь карандаш и бумагу и могут осматривать вещественные доказательства. Обязанность состояла в
том, чтобы они судили не ложно, а справедливо.
Ответственность же их состояла в
том, что в случае несоблюдения тайны совещаний и установления сношений с посторонними они подвергались наказанию.
— Если бы была задана психологическая задача: как сделать так, чтобы люди нашего времени, христиане, гуманные, просто добрые люди, совершали самые ужасные злодейства, не чувствуя себя виноватыми,
то возможно только одно решение: надо, чтобы было
то самое, что есть, надо, чтобы эти люди были губернаторами, смотрителями, офицерами, полицейскими, т. е. чтобы, во-первых, были уверены, что есть такое дело, называемое государственной службой, при котором можно обращаться с людьми, как с вещами, без человеческого, братского отношения к ним, а во-вторых, чтобы люди этой самой государственной службой были связаны так, чтобы
ответственность за последствия их поступков с людьми не падала ни на кого отдельно.
— Чего не переносить? Я так часто просто рад бывал, когда посадят, — сказал Набатов бодрым голосом, очевидно желая разогнать мрачное настроение. —
То всего боишься: и что сам попадешься, и других запутаешь, и дело испортишь, а как посадят — конец
ответственности, отдохнуть можно. Сиди себе да покуривай.
Никогда не возьму я на себя
той ответственности, которую ты мне даешь, никогда! У тебя есть много своего, зачем же ты так отдаешься в волю мою? Я хочу, чтоб ты сделала из себя то, что можешь из себя сделать, с своей стороны, я берусь способствовать этому развитию, отнимать преграды.
А перед Татьяной виновата не она, виноват он, один он, Литвинов, и не имеет он права стряхивать с себя
ту ответственность, которую железным ярмом на него наложила его вина… Все так; но что же теперь оставалось делать?
Если же его действия стесняются кем-нибудь и направляются не к добру,
то ответственность за это, как за действие несвободное, снимается с народа и переносится на те лица, которые его стесняют.
И в первый раз это будущее глянуло на меня зловеще и мрачно. Некоторое время я ходил совершенно растерянный, подавленный громадностью
той ответственности, которая ждала меня в будущем. И везде я теперь находил свидетельства того, как во всех отношениях велика эта ответственность. Случайно мне попался номер «Новостей терапии», и в нем я прочел следующее:
Неточные совпадения
Но как ни строго хранили будочники вверенную им тайну, неслыханная весть об упразднении градоначальниковой головы в несколько минут облетела весь город. Из обывателей многие плакали, потому что почувствовали себя сиротами и, сверх
того, боялись подпасть под
ответственность за
то, что повиновались такому градоначальнику, у которого на плечах вместо головы была пустая посудина. Напротив, другие хотя тоже плакали, но утверждали, что за повиновение их ожидает не кара, а похвала.
— Да моя теория
та: война, с одной стороны, есть такое животное, жестокое и ужасное дело, что ни один человек, не говорю уже христианин, не может лично взять на свою
ответственность начало войны, а может только правительство, которое призвано к этому и приводится к войне неизбежно. С другой стороны, и по науке и по здравому смыслу, в государственных делах, в особенности в деле воины, граждане отрекаются от своей личной воли.
Я поместил в этой книге только
то, что относилось к пребыванию Печорина на Кавказе; в моих руках осталась еще толстая тетрадь, где он рассказывает всю жизнь свою. Когда-нибудь и она явится на суд света; но теперь я не смею взять на себя эту
ответственность по многим важным причинам.
Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от
того, кто имел смелость взять на себя всю тягость
ответственности. Все они таковы, даже самые добрые, самые умные!..
— Позвольте! — сказал я, — еще одно условие; так как мы будем драться насмерть,
то мы обязаны сделать все возможное, чтоб это осталось тайною и чтоб секунданты наши не были в
ответственности. Согласны ли вы?..