Неточные совпадения
Вагон, в котором было место Нехлюдова, был до половины полон народом. Были тут прислуга, мастеровые, фабричные, мясники, евреи, приказчики,
женщины, жены рабочих, был солдат, были две барыни: одна молодая, другая пожилая с браслетами на оголенной руке и
строгого вида господин с кокардой на черной фуражке. Все эти люди, уже успокоенные после размещения, сидели смирно, кто щелкая семечки, кто куря папиросы, кто ведя оживленные разговоры с соседями.
Темная история Веры Иевлевны не повредила Манефиной обители. Мать Екатерина, умная и
строгая женщина, сумела поддержать былую славу ее. Ни с Москвой, ни с Казанью, ни с уральскими заводами связи не были ею порваны. Правда, к матери Екатерине не привозили осетров и масла с золотом, а из Москвы именитые купцы перестали наезжать за добытым в скитском подземелье песочком, но подаяния не оскудевали, новая игуменья с нужными людьми ладить умела.
Неточные совпадения
— Ну, хорошо; я солгу ей, скажу, что ты живешь ее памятью, — заключил Штольц, — и ищешь
строгой и серьезной цели. Ты заметь, что сама жизнь и труд есть цель жизни, а не
женщина: в этом вы ошибались оба. Как она будет довольна!
В разговоре она не мечтает и не умничает: у ней, кажется, проведена в голове
строгая черта, за которую ум не переходил никогда. По всему видно было, что чувство, всякая симпатия, не исключая и любви, входят или входили в ее жизнь наравне с прочими элементами, тогда как у других
женщин сразу увидишь, что любовь, если не на деле, то на словах, участвует во всех вопросах жизни и что все остальное входит стороной, настолько, насколько остается простора от любви.
«Я, говорит,
женщина правил
строгих, да и здоровье мое слабое: беспокойства переносить не могу.
«Я стал слишком мягок с нею, и вот она уже небрежна со мною. Необходимо быть
строже. Необходимо овладеть ею с такою полнотой, чтоб всегда и в любую минуту настраивать ее созвучно моим желаниям. Надо научиться понимать все, что она думает и чувствует, не расспрашивая ее. Мужчина должен поглощать
женщину так, чтоб все тайные думы и ощущения ее полностью передавались ему».
Вдова нотариуса Казакова, бывшая курсистка, деятельница по внешкольному воспитанию,
женщина в пенсне, с красивым и
строгим лицом, доказывала редактору, что теории Песталоцци и Фребеля неприменимы в России.