Неточные совпадения
Нехлюдов с тетушками и прислугой, не переставая поглядывать на Катюшу, которая
стояла у двери и приносила кадила, отстоял эту заутреню, похристосовался с священником и тетушками и хотел уже итти спать, как услыхал
в коридоре сборы Матрены Павловны, старой горничной Марьи Ивановны, вместе с Катюшей
в церковь, чтобы святить куличи и пасхи. «Поеду и я», подумал он.
Она
постояла минутку лишнюю. Он заметил это и, бросив гребень, двинулся к ней. Но она
в ту же минуту быстро повернулась и пошла своими обычно легкими и быстрыми шагами по полосушке
коридора.
Он пришел
в столовую. Тетушки нарядные, доктор и соседка
стояли у закуски. Всё было так обыкновенно, но
в душе Нехлюдова была буря. Он не понимал ничего из того, что ему говорили, отвечал невпопад и думал только о Катюше, вспоминая ощущение этого последнего поцелуя, когда он догнал ее
в коридоре. Он ни о чем другом не мог думать. Когда она входила
в комнату, он, не глядя на нее, чувствовал всем существом своим ее присутствие и должен был делать усилие над собой, чтобы не смотреть на нее.
В коридоре стоял ливрейный лакей и, как знакомому, поклонился и отворил ему дверь.
Эта была еще полнее, и даже
в самой двери и выступая
в коридор,
стояла шумная толпа что-то деливших или решавших арестантов
в мокрых одеждах.
Когда Нехлюдов вышел
в коридор, англичанин с смотрителем
стоял у отворенной двери пустой камеры и спрашивал о назначении этой камеры. Смотритель объяснил, что это была покойницкая.
Локомотив снова свистнул, дернул вагон, потащил его дальше, сквозь снег, но грохот поезда стал как будто слабее, глуше, а остроносый — победил: люди молча смотрели на него через спинки диванов,
стояли в коридоре, дымя папиросами. Самгин видел, как сетка морщин, расширяясь и сокращаясь, изменяет остроносое лицо, как шевелится на маленькой, круглой голове седоватая, жесткая щетина, двигаются брови. Кожа лица его не краснела, но лоб и виски обильно покрылись потом, человек стирал его шапкой и говорил, говорил.
Однажды этот, уже разочарованный в Николае Леопольдовиче, знаменитый адвокат зло подшутил над ним. Он
стоял в коридоре окружного суда и о чем-то горячо беседовал с группой собравшихся товарищей.
Неточные совпадения
В коридоре было темно; они
стояли возле лампы. С минуту они смотрели друг на друга молча. Разумихин всю жизнь помнил эту минуту. Горевший и пристальный взгляд Раскольникова как будто усиливался с каждым мгновением, проницал
в его душу,
в сознание. Вдруг Разумихин вздрогнул. Что-то странное как будто прошло между ними… Какая-то идея проскользнула, как будто намек; что-то ужасное, безобразное и вдруг понятое с обеих сторон… Разумихин побледнел как мертвец.
Было около полуночи, когда Клим пришел домой. У двери
в комнату брата
стояли его ботинки, а сам Дмитрий, должно быть, уже спал; он не откликнулся на стук
в дверь, хотя
в комнате его горел огонь, скважина замка пропускала
в сумрак
коридора желтенькую ленту света. Климу хотелось есть. Он осторожно заглянул
в столовую, там шагали Марина и Кутузов, плечо
в плечо друг с другом; Марина ходила, скрестив руки на груди, опустя голову, Кутузов, размахивая папиросой у своего лица, говорил вполголоса:
Чтоб пройти
в комнату, нужно, чтоб Николай посторонился, — он
стоял посредине
коридора, держа
в руке веник, а пальцами другой безуспешно пытаясь застегнуть ворот рубахи.
В коридоре стоял душный запах керосина, известковой пыли, тяжелый голос дворника как бы сгущал духоту.
Самгин вышел
в коридор, отогнул краешек пыльной занавески, взглянул на перрон — на перроне одеревенело
стояла служба станции во главе с начальником, а за вокзалом — стена солидных людей
в пиджаках и поддевках.