Неточные совпадения
— Mнe Мика говорил, что вы заняты в тюрьмах. Я очень
понимаю это, — говорила она Нехлюдову. — Мика (это был ее толстый
муж, Масленников) может иметь другие недостатки, но вы знаете, как он добр. Все эти несчастные заключенные — его дети. Он иначе не смотрят на них. Il est d’une bonté [Он так добр…]…
— Я знаю, что ты никогда не
понимаешь того, что я говорю, — заговорила графиня, обращаясь к Нехлюдову. — Все
понимают, только не
муж. Я говорю, что мне жалко мать, и я не хочу, чтобы он убил и был очень доволен.
Как ни тяжело мне было тогда лишение свободы, разлука с ребенком, с
мужем, всё это было ничто в сравнении с тем, что я почувствовала, когда
поняла, что я перестала быть человеком и стала вещью.
И слезы выступили у ней на глаза, и она коснулась его руки. Фраза эта была неясна, но он
понял ее вполне и был тронут тем, чтò она означала. Слова ее означали то, что, кроме ее любви, владеющей всею ею, — любви к своему
мужу, для нее важна и дорога ее любовь к нему, к брату, и что всякая размолвка с ним — для нее тяжелое страдание.
Неточные совпадения
— Это, однако ж, странно, — сказала во всех отношениях приятная дама, — что бы такое могли значить эти мертвые души? Я, признаюсь, тут ровно ничего не
понимаю. Вот уже во второй раз я все слышу про эти мертвые души; а
муж мой еще говорит, что Ноздрев врет; что-нибудь, верно же, есть.
Она так полно и много любила: любила Обломова — как любовника, как
мужа и как барина; только рассказать никогда она этого, как прежде, не могла никому. Да никто и не
понял бы ее вокруг. Где бы она нашла язык? В лексиконе братца, Тарантьева, невестки не было таких слов, потому что не было понятий; только Илья Ильич
понял бы ее, но она ему никогда не высказывала, потому что не
понимала тогда сама и не умела.
Лицо у него не грубое, не красноватое, а белое, нежное; руки не похожи на руки братца — не трясутся, не красные, а белые, небольшие. Сядет он, положит ногу на ногу, подопрет голову рукой — все это делает так вольно, покойно и красиво; говорит так, как не говорят ее братец и Тарантьев, как не говорил
муж; многого она даже не
понимает, но чувствует, что это умно, прекрасно, необыкновенно; да и то, что она
понимает, он говорит как-то иначе, нежели другие.
— Нет, вы смеетесь, — сказала Анна, тоже невольно заразившаяся смехом, — но я никогда не могла
понять. Я не
понимаю тут роли
мужа.
При этом известии он с удесятеренною силой почувствовал припадок этого странного, находившего на него чувства омерзения к кому-то; но вместе с тем он
понял, что тот кризис, которого он желал, наступит теперь, что нельзя более скрывать от
мужа, и необходимо так или иначе paзорвать скорее это неестественное положение.