Неточные совпадения
Вспоминая вчерашний вечер, проведенный у Корчагиных, богатых и знаменитых людей,
на дочери которых предполагалось всеми, что он должен жениться, он вздохнул и, бросив выкуренную папироску, хотел достать из серебряного портсигара другую, но раздумал и, спустив с кровати гладкие белые ноги, нашел ими туфли, накинул
на полные
плечи шелковый халат и, быстро и тяжело ступая, пошел в соседнюю с спальней уборную, всю пропитанную искусственным запахом элексиров, одеколона, фиксатуаров, духов.
Мужики крестились и кланялись, встряхивая волосами; женщины, особенно старушки, уставив выцветшие глаза
на одну икону с свечами, крепко прижимали сложенные персты к платку
на лбу,
плечам и животу и, шепча что-то, перегибались стоя или падали
на колени.
Товарищ прокурора сердито, как бы огрызаясь, что-то записал у себя
на бумаге и с презрительным удивлением пожал
плечами.
«Какая гадость!» сказал он себе еще раз, взглянув
на полуобнаженную женщину с великолепными мраморными
плечами и руками и с своей победоносной улыбкой.
Накануне был первый теплый весенний дождь. Везде, где не было мостовой, вдруг зазеленела трава; березы в садах осыпались зеленым пухом, и черемуха и тополя расправляли свои длинные пахучие листья, а в домах и магазинах выставляли и вытирали рамы.
На толкучем рынке, мимо которого пришлось проезжать Нехлюдову, кишела около выстроенных в ряд палаток сплошная толпа народа, и ходили оборванные люди с сапогами под мышкой и перекинутыми через
плечо выглаженными панталонами и жилетами.
Маслова взглянула вопросительно
на помощника смотрителя и потом, как бы с удивлением пожав
плечами, пошла за Нехлюдовым к скамье и села
на нее рядом с ним, оправив юбку.
Масленников весь рассиял, увидав Нехлюдова. Такое же было жирное и красное лицо, и та же корпуленция, и такая же, как в военной службе, прекрасная одежда. Там это был всегда чистый, по последней моде облегавший его
плечи и грудь мундир или тужурка; теперь это было по последней моде статское платье, так же облегавшее его сытое тело и выставлявшее широкую грудь. Он был в вицмундире. Несмотря
на разницу лет (Масленникову было под 40), они были
на «ты».
Мисси сердито нахмурилась, пожала
плечами и обратилась к элегантному офицеру, который подхватил у нее из рук порожнюю чашку и, цепляя саблей за кресла, мужественно перенес ее
на другой стол.
— И что этого народа нынче в город валит — страсть, — сказал он, поворачиваясь
на козлах и указывая Нехлюдову
на артель деревенских рабочих с пилами, топорами, полушубками и мешками за
плечами, шедших им навстречу.
Это убеждение было так сильно, что никто не решался отказать ему в этом, и он получал каждый год, в виде отчасти пенсии, отчасти вознаграждения за членство в высшем государственном учреждении и за председательство в разных комиссиях, комитетах, несколько десятков тысяч рублей и, сверх того, высоко ценимые им всякий год новые права
на нашивку новых галунов
на свои
плечи или панталоны и
на поддевание под фрак новых ленточек и эмалевых звездочек.
Графиня Катерина Ивановна сидела у мозаикового столика, облокотив голову
на обе руки, и толстые
плечи ее вздрагивали.
Mariette, грациозная, тонкая, элегантная, декольте, с своими крепкими мускулистыми
плечами, спускающимися покато от шеи,
на соединении которой с
плечами чернела родинка, тотчас же оглянулась и, указывая Нехлюдову веером
на стул сзади себя, приветственно-благодарно и, как ему показалось, многозначительно улыбнулась ему.
Когда они установились, послышалась новая команда, и парами стали выходить арестанты в блинообразных шапках
на бритых головах, с мешками за
плечами, волоча закованные ноги и махая одной свободной рукой, а другой придерживая мешок за спиной.
Несколько арестантов, сняв шапки, подошли к конвойному офицеру, о чем-то прося его. Как потом узнал Нехлюдов, они просились
на подводы. Нехлюдов видел, как конвойный офицер молча, не глядя
на просителя, затягивался папиросой, и как потом вдруг замахнулся своей короткой рукой
на арестанта, и как тот, втянув бритую голову в
плечи, ожидая удара, отскочил от него.
Не отъехал он и 100 шагов, как ему встретилась сопутствуемая опять конвойным с ружьем ломовая телега,
на которой лежал другой, очевидно уже умерший арестант. Арестант лежал
на спине
на телеге, и бритая голова его с черной бородкой, покрытая блинообразной шапкой, съехавшей
на лицо до носа, тряслась и билась при каждом толчке телеги. Ломовой извозчик в толстых сапогах правил лошадью, идя рядом. Сзади шел городовой. Нехлюдов тронул за
плечо своего извозчика.
— Готово? Партия, марш, — крикнул офицер, не обращая внимания
на Симонсона, и, взявшись за
плечо солдата-кучера, влез в тарантас.
Бродяга стоял в коридоре, накинув
на одно
плечо мокрый халат, и насмешливо и дерзко глядел
на Нехлюдова, не сторонясь перед ним.
Из города донесся по воде гул и медное дрожание большого охотницкого колокола. Стоявший подле Нехлюдова ямщик и все подводчики одни за другими сняли шапки и перекрестились. Ближе же всех стоявший у перил невысокий лохматый старик, которого Нехлюдов сначала не заметил, не перекрестился, а, подняв голову, уставился
на Нехлюдова. Старик этот был одет в заплатанный òзям, суконные штаны и разношенные, заплатанные бродни. За
плечами была небольшая сумка,
на голове высокая меховая вытертая шапка.
Наконец бричка, сделавши порядочный скачок, опустилась, как будто в яму, в ворота гостиницы, и Чичиков был встречен Петрушкою, который одною рукою придерживал полу своего сюртука, ибо не любил, чтобы расходились полы, а другою стал помогать ему вылезать из брички. Половой тоже выбежал, со свечою в руке и салфеткою
на плече. Обрадовался ли Петрушка приезду барина, неизвестно, по крайней мере, они перемигнулись с Селифаном, и обыкновенно суровая его наружность на этот раз как будто несколько прояснилась.
Неточные совпадения
Пришла, рассыпалась; клоками // Повисла
на суках дубов; // Легла волнистыми коврами // Среди полей, вокруг холмов; // Брега с недвижною рекою // Сравняла пухлой пеленою; // Блеснул мороз. И рады мы // Проказам матушки зимы. // Не радо ей лишь сердце Тани. // Нейдет она зиму встречать, // Морозной пылью подышать // И первым снегом с кровли бани // Умыть лицо,
плеча и грудь: // Татьяне страшен зимний путь.
Татьяна то вздохнет, то охнет; // Письмо дрожит в ее руке; // Облатка розовая сохнет //
На воспаленном языке. // К
плечу головушкой склонилась. // Сорочка легкая спустилась // С ее прелестного
плеча… // Но вот уж лунного луча // Сиянье гаснет. Там долина // Сквозь пар яснеет. Там поток // Засеребрился; там рожок // Пастуший будит селянина. // Вот утро: встали все давно, // Моей Татьяне всё равно.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги
плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним
на той неделе зван. —
Питая горьки размышленья, // Среди печальной их семьи, // Онегин взором сожаленья // Глядит
на дымные струи // И мыслит, грустью отуманен: // Зачем я пулей в грудь не ранен? // Зачем не хилый я старик, // Как этот бедный откупщик? // Зачем, как тульский заседатель, // Я не лежу в параличе? // Зачем не чувствую в
плече // Хоть ревматизма? — ах, Создатель! // Я молод, жизнь во мне крепка; // Чего мне ждать? тоска, тоска!..
Чичиков разрешился тоже междуиметием смеха, но, из уважения к генералу, пустил его
на букву э: хе, хе, хе, хе, хе! И туловище его также стало колебаться от смеха, хотя
плечи и не тряслись, потому что не носили густых эполет.