Неточные совпадения
— Я не
знаю. Почем я
знаю, — отвечала Маслова, испуганно оглянувшись вокруг себя и на мгновение остановившись взглядом на Нехлюдове: —
кого хотел, того приглашал.
«Если бы она только
знала,
кто я, то ни за что не принимала бы меня.
— Ну, всё-таки я вам скажу, по мере сил приносить пользу, всё-таки, что могу, смягчаю.
Кто другой на моем месте совсем бы не так повел. Ведь это легко сказать: 2000 с лишним человек, да каких. Надо
знать, как обойтись. Тоже люди, жалеешь их. А распустить тоже нельзя.
Его, очевидно, не интересовало
узнать,
кто глядит к нему в камеру.
— Что он у вас спрашивает,
кто вы? — спросила она у Нехлюдова, слегка улыбаясь и доверчиво глядя ему в глаза так просто, как будто не могло быть сомнения о том, что она со всеми была, есть и должна быть в простых, ласковых, братских отношениях. — Ему всё нужно
знать, — сказала она и совсем улыбнулась в лицо мальчику такой доброй, милой улыбкой, что и мальчик и Нехлюдов — оба невольно улыбнулись на ее улыбку.
Он решительно не
знал, как быть с ними, чем руководиться в решении вопроса, сколько и
кому дать.
С замиранием сердца и ужасом перед мыслью о том, в каком состоянии он нынче найдет Маслову, и той тайной, которая была для него и в ней и в том соединении людей, которое было в остроге, позвонил Нехлюдов у главного входа и у вышедшего к нему надзирателя спросил про Маслову. Надзиратель справился и сказал, что она в больнице. Нехлюдов пошел в больницу, Добродушный старичок, больничный сторож, тотчас же впустил его и,
узнав,
кого ему нужно было видеть, направил в детское отделение.
Одно он
знал — это то, что она изменилась, и в ней шла важная для ее души перемена, и эта перемена соединяла его не только с нею, но и с тем, во имя
кого совершалась эта перемена.
Всё это Бог
знает кто — или немцы: Ге, Фе, Де, — tout l’alphabet [весь алфавит,] или разные Ивановы, Семеновы, Никитины или Иваненко, Симоненко, Никитенко, pour varier. Des gens de l’autre monde. [для разнообразия.
— Кизеветер? Вот приходи нынче. Ты и
узнаешь,
кто он такой. Он так говорит, что самые закоренелые преступники бросаются на колени и плачут и раскаиваются.
— Mariette? Mariette — Mariette. A это Бог
знает кто, Халтюпкина какая-то хочет всех учить.
— Без них
знают,
кому надо и
кому не надо помочь.
На другой день, только что Нехлюдов оделся и собирался спуститься вниз, как лакей принес ему карточку московского адвоката. Адвокат приехал по своим делам и вместе с тем для того, чтобы присутствовать при разборе дела Масловой в Сенате, если оно скоро будет слушаться. Телеграмма, посланная Нехлюдовым, разъехалась с ним.
Узнав от Нехлюдова, когда будет слушаться дело Масловой и
кто сенаторы, он улыбнулся.
— Уж позволь мне
знать лучше тебя, — продолжала тетка. — Видите ли, — продолжала она, обращаясь к Нехлюдову, — всё вышло оттого, что одна личность просила меня приберечь на время его бумаги, а я, не имея квартиры, отнесла ей. А у ней в ту же ночь сделали обыск и взяли и бумаги и ее и вот держали до сих пор, требовали, чтоб она сказала, от
кого получила.
«И что ужаснее всего, это то, что убили, и никто не
знает,
кто его убил.
Часовой окликнул подошедших обычным: «
кто идет?» и,
узнав, что не свои, оказался так строг, что не хотел позволить дожидаться подле ограды.
Он непременно хотел
знать, зачем Нехлюдову нужно видеть офицера и
кто он, очевидно чуя добычу и не желая упустить ее.
— Да, — сказал он вдруг. — Меня часто занимает мысль, что вот мы идем вместе, рядом с ними, — с
кем с «ними»? С теми самыми людьми, за которых мы и идем. А между тем мы не только не
знаем, но и не хотим
знать их. А они, хуже этого, ненавидят нас и считают своими врагами. Вот это ужасно.
— Ты делай свое, а их оставь. Всяк сам себе. Бог
знает,
кого казнить,
кого миловать, а не мы
знаем, — проговорил старик. — Будь сам себе начальником, тогда и начальников не нужно. Ступай, ступай, — прибавил он, сердито хмурясь и блестя глазами на медлившего в камере Нехлюдова. — Нагляделся, как антихристовы слуги людьми вшей кормят. Ступай, ступай!
Неточные совпадения
«Так ты женат! не
знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На
ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от их мятежной власти, // Онегин говорил об них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен,
кто ведал их волненья // И наконец от них отстал; // Блаженней тот,
кто их не
знал, //
Кто охлаждал любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой // Зевал с друзьями и с женой, // Ревнивой не тревожась мукой, // И дедов верный капитал // Коварной двойке не вверял.
Еще страшней, еще чуднее: // Вот рак верхом на пауке, // Вот череп на гусиной шее // Вертится в красном колпаке, // Вот мельница вприсядку пляшет // И крыльями трещит и машет; // Лай, хохот, пенье, свист и хлоп, // Людская молвь и конский топ! // Но что подумала Татьяна, // Когда
узнала меж гостей // Того,
кто мил и страшен ей, // Героя нашего романа! // Онегин за столом сидит // И в дверь украдкою глядит.
Как он, она была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог
знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
О,
кто б немых ее страданий // В сей быстрый миг не прочитал! //
Кто прежней Тани, бедной Тани // Теперь в княгине б не
узнал! // В тоске безумных сожалений // К ее ногам упал Евгений; // Она вздрогнула и молчит // И на Онегина глядит // Без удивления, без гнева… // Его больной, угасший взор, // Молящий вид, немой укор, // Ей внятно всё. Простая дева, // С мечтами, сердцем прежних дней, // Теперь опять воскресла в ней.